Вверх по отвесной стене: ультрадарвинизм Ричарда Докинса, Этика и Религия


автор: Вячеслав Алексеев

Сам Лоренц в книге “Восемь смертных грехов человечества” (1972) допуская возможность создания “морали” животных посредством группового отбора также обращает внимание на то, что такая “мораль” оказывается весьма неустойчивой из-за появления особей, нарушающих “моральные нормы” и при этом пользующихся благами их существования. В результате Лоренц приходит к выводу о том, что нам пока непонятно, что именно препятствует разложению социальными паразитами цивилизованного порядка в сообществах позвоночных (Восемь смертных грехов человечества//Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998, с. 27).

Однако Докинс предлагает чисто неодарвинистское решение проблемы “благородства” при агрессии, основанное на учете эгоистических интересов участников конфликта. В связи с этим он обращается к соображениям, предложенным известным автором математических моделей естественного отбора Джоном Мейнардом Смитом, который применил к конфликтным ситуациям теорию игр. Суть этого подхода можно проиллюстрировать следующим примером. Допустим, что в популяции животных имеется особи, прибегающие лишь к двум крайним стратегиям – Голуби и Ястребы. Ястребы дерутся друг с другом неистово до полной победы или поражения. Если же с Ястребом вступает в конфликт Голубь, тот сразу убегает, в случае же конфликта с другим Голубем ограничивается демонстрациями до тех пор, пока один из участников конфликта не устанет.

Произведем произвольную оценку результатов конфликта: 50 баллов за выигрыш, 0 – за проигрыш, – 100 за серьезную рану и – 10 – за потерю времени при длительном поединке. Допустим, популяция существует из одних Голубей. Они не причиняют друг другу в поединках никакого вреда, но тратят энергию и время на длительные поединки. Тогда победивший Голубь получит 50 баллов за выигрыш и будет оштрафован на 10 баллов за трату времени. Проигравший будет оштрафован на 10 баллов. В среднем каждый отдельный Голубь победит в половине турниров, а в половине проиграет. Поэтому его средний выигрыш за один турнир равен среднему между +40 и -10, то есть +15. Таким образом, каждый отдельный Голубь в популяции существует вполне благополучно. Однако популяция Голубей оказывается весьма уязвимой перед появлением Ястребов.

Допустим, что в результате мутации появился Ястреб. Поскольку этот Ястреб – единственный в популяции, во всех его драках в роли противника может выступать только Голубь. Ястребы всегда побеждают Голубей, и его средний выигрыш равен +50. Он обладает огромным преимуществом над Голубями с их чистым выигрышем +15. В результате гены Ястреба будут стремительно распространяться в популяции. Однако по мере их распространения Ястребы уже не смогут рассчитывать на то, что каждым его противником будет Голубь. При драке Ястреба с Ястребом один из них получает тяжкие повреждения ценой в –100 баллов, тогда как выигрыш победителя составляет +50. Каждый Ястреб в популяции Ястребов может рассчитывать выиграть половину сражений и половину проиграть. Поэтому его ожидаемая средняя оценка за одну драку равна среднему между +50 и -100, то есть -25. Допустим теперь, что в популяции Ястребов появился один Голубь. Конечно, он оказывается побежденным во всех драках, но при этом остается невредимым. Его средний выигрыш в популяции Ястребов равен 0, но средний выигрыш Ястреба в популяции Ястребов равен -25. И теперь гены Голубей будут иметь тенденцию распространиться в популяции. В результате отбор будет поддерживать в популяции некое соотношение между Ястребами и Голубами, с нашими гипотетическими цифрами выигрышей и трат он составит 7 к 5.

Однако в популяции может существовать не только две дискретные возможности – Ястребы и Голуби, между ними можно представить целую гамму переходов, и тогда отбор будет поддерживать некую усредненную стратегию, сочетающую “голубиные” и “ястребиные” качества. Такую оптимальную стратегию Мейнард Смит назвал “эволюционно-стабильной стратегией”. В нашем случае она будет лежать где-то в промежутке между Голубями и Ястребами – животные будут сражаться друг с другом, но, как правило, вовсе не до получения серьезных ран, это будет турнир вполне в духе примеров из книги Лоренца “Агрессия”, с соблюдением правил и избеганием убийства соперника. Но это означает, что проблему “благородства” животных в конфликтах можно считать с некоторыми оговорками решенной, и суть решения состоит в том, что отказ от смертельного удара вытекает из эгоистических интересов участников конфликта. В некотором смысле предложенное решение является вариантом модели “реципрокного альтруизма” Трайверса – “ты не наносишь мне смертельного удара, и я делаю то же самое”.

Отцы и дети

Как было показано выше, альтруизм или по меньшей мере отказ от существенного вреда сопернику может вытекать из эгоистических интересов особи. Этот принцип Докинс распространяет на другие типы отношений, включая и те, которые окружены ореолом альтруизма и жертвенной любви. Один из примеров – отношения между родителями и детьми. Здесь имеют в виду нравы в мире животных, но неявно Докинс, конечно, распространяет свои соображения и на мир людей. Подход Докинса вполне безжалостен и лишен сентиментальностей, вот, например, какие слова он находи для роли матери: “Я рассматриваю мать как машину, запрограммированную на то, чтобы сделать все возможное для распространения копий сидящих в ней генов”. При этом есть смысл остановиться прежде всего на симбиотических отношениях, но поскольку дети и родители не только пересекают по набору генов, но и сильно различаются по нему, отношения между ними оказываются далеко не всегда идиллическими. И Докинс обращает внимание прежде всего на дисгармонию этих отношений, на их омраченность эгоистическими интересами. В связи с этим он пишет о конфликте между родителями и детьми, о “битве поколений” (именно так называется одна из глав книги “Эгоистический ген”). Войну отцов и детей Докинс оценивает в таких выражениях:

“Это весьма изощренная битва, в которой ни одна из сторон не брезгует никакими средствами. Ребенок не должен упускать ни одной возможности смошенничать. Он может притвориться, будто он голоднее, чем это есть на самом деле, или моложе, или даже что ему угрожает большая опасность, чем в действительности. Он слишком мал и слаб, чтобы угрожать своим родителям физически, но пускает в ход все психологические средства, какими он только располагает: врет, мошенничает, обманывает, использует все, что можно, в своих целях, вплоть до того, что начинает штрафовать своих родственников сильнее, чем это допускает коэффициент его генетического родства с ними. Со своей стороны родители должны быть готовы к возможности мошенничества и обмана и к тому, чтобы не поддаваться”.

В связи с “битвой поколений” Докинс упоминает о гипотезе израильского социобиолога Амоца Захави, который допустил существование особо циничной формы детского шантажа, когда детеныш намеренно кричит слишком громко и тем самым как бы говорит: “Лиса, лиса, приди, забери меня”. Единственный способ заставить его замолчать – это дать побольше пищи. Такого детеныша Докинс уподобляет террористу, грозящему взорвать самолет, если он не получит выкуп. Докинс, однако, считает такую стратегию нереальной, но не по причине того, что такая стратегия циничная и жестокая, а только потому, что она подвергает детеныша-террориста слишком большому риску. Но в некоторых случаях, как считает Докинс, она все же может оказаться состоятельной:

“Я полагаю, что эта теория могла бы оправдать себя, если бы хищник всегда выхватывал из гнезда самого крупного птенца. В таком случае более мелкому птенцу было бы выгодно угрожать другим тем, что он призовет хищника, поскольку это не представляло бы серьезной опасности для него самого”.

Вот такие вещи могут иметь место между самыми близкими родственниками – отцами и детьми, братьями и сестрами. И все же
войной эти отношения не ограничиваются, поскольку стороны связаны друг с другом узами родства и потому в соответствии с концепцией Уильяма Гамильтона “отбор родичей” должен рождать также альтруизм. В связи с этим эволюционно-стабильной стратегией является поведение, находящееся где-то на полпути между ожесточенным конфликтом и бескорыстным альтруизмом.

Брак по расчету

Если имеет место столь драматичное столкновение интересов родителей и детей, гены которых наполовину одинаковы, то насколько более жестким должен быть конфликт между супругами, обычно не связанными родством? Самка отличается от самца тем, что у многих видов она вынашивает детеныша, соответственно она вкладывает в ребенка значительно больше, чем отец. С социобиологической точки зрения это обстоятельство детерминирует дальнейшее поведение полов, а именно даже после рождения ребенка самка продолжает больше самца отдавать сил ребенку. Логика здесь такая – если особь уже вложила много сил в ребенка, она заинтересована разрабатывать этот проект и дальше. Я не буду обсуждать здесь состоятельность этого соображения, придуманного социобиологом Робертом Трайверсом, просто это одна из распространенных интерпретации эволюции поведения моделей, и я просто ее излагаю.

Вклад самца изначально меньше, чем у самки. Это не большая, наполненная питательными веществами яйцеклетка, а маленький, подвижный сперматозоид. Самец не вынашивает плод, его вклад в ребенка меньше, а потому он меньше заинтересован в его дальнейшей судьбе. Самец находится перед дилеммой – вместе с самкой выращивать своего ребенка или бросить ее, переложив на нее все тяготы выращивания ребенка, и заняться оплодотворением других самок, то есть он может прибегнуть к двум различным стратегиям повышения своей приспособленности. При этом виды существенно различаются по используемой самцами стратегии. У райских птиц, например, самец вообще не помогает самке, с другой стороны самцы маевки отличаются поразительной верностью и выращивают птенцов вместе с самками. Понять причины таких различий бывает трудно, но это не означает, что их нет. И хотя можно предъявить примеры трогательной верности полов в моногамной паре, отношения между ними все же омрачены конфликтом. На самом деле каждая из сторон стремится эксплуатировать друг друга, пытаясь заставить партнера по брачному союзу внести больший вклад в выращивание потомства и снизить собственные траты. Д.Дьюсбери, автор классического учебника по этологии, пишет об этом так:

“С социобиологической точки зрения члены моногамной пары смотрят друг на друга не сияющими глазами, а вопросительно, стремясь определить, что лучше для уровня приспособленности: бросить данного партнера и искать нового или же остаться и помочь выращивать уже имеющееся потомство?” (Дьюсбери Д. Поведение животных. М., 1981, с. 346).

Это не означает того, что обман и эксплуатация господствуют в мире животных или того, что животные сознательно и цинично пытаются обмануть своих партнеров. Часто и самцы, и самки усердно и преданно ухаживают за своим потомством. Дело, однако, в том, что отбор объективно благоволит появлению тех стратегий поведения, которые максимизируют собственную выгоду и предусматривают получение преимущества за счет партнера. При этом в силу различий во вкладе в ребенка самцам нечестность выгоднее, чем самкам, и следует ожидать, что даже у тех видов, у которых самцы проявляют значительный родительский альтруизм, они обычно трудятся чуть меньше, чем самки, и чуть чаще готовы сбежать. Именно так обстоит дело у птиц и млекопитающих.

Самцы одной популяции могут различаться по стратегиям поведения, при этом самка оказывается в ситуации выбора, ее цель состоит в том, чтобы распознать верного партнера. По этому поводу Докинс замечает:

“Один из путей – долго не подпускать к себе самца, разыгрывая скромницу. Самец, который не обладает достаточным терпением, чтобы ждать, пока самка в конце концов согласится копулировать, вряд ли окажется верным супругом. Настаивая на долгом периоде ухаживания, самка отвергает несерьезных поклонников и, наконец, копулирует с самцом, доказавшим наперед с вою верность и настойчивость. Женская скромность, так же как и длительные ухаживания или помолвки, действительно часто наблюдаются у животных”.

Эту ситуацию можно обыграть математически, опять же применив к ней теорию игр. Допустим, что популяция изначально состоит из одних из самок Скромниц и Верных самцов. Допустим теперь, что в популяции в результате мутаций появляется Распутница, не требующая длительного периода ухаживания, а поскольку она не тратит драгоценное время на принятие ухаживаний, гены распутства получают преимущество и распространяются в популяции. Но по мере увеличения числа Распутниц ситуация в лагере самцов меняется – благодаря мутациям появляются самцы Гуляки, которые спариваются со множеством самок и уклоняются от трат на выращивание детей. По мере роста числа Распутниц увеличивается число Гуляк, и именно это становится проблемой для Распутниц, поскольку Гуляки бросают их и обременяют уходом за детьми, Распутницы попадают в сложное положение. В результате гены скромности вновь распространяются в популяции, оттесняя гены распутства. Через некоторое время популяция после ряда осцилляций переходит в стабильное состояние, соответствующее эволюционно-стабильной стратегии. Допустим, что выигрыш в случае выращивания ребенка составляет 15 баллов, общие затраты на его выращивание составляют 20 баллов, а стоимость времени, затраченного на длительное ухаживание 3 балла. Тогда простые расчеты покажут, что эволюционно-стабильной будет популяция, в которой 5/6 самок окажутся Скромницами, а 5/8 самцов – Верными.

Требование длительного ухаживания не единственный тест на верность самца. Еще одним способом является обычай заставить самца совершить что-нибудь трудное и дорогостоящее прежде чем согласиться копулировать с ним, например, убить дракона, а если смотреть на вещи прагматично - построить гнездо или принести еды. Совершенный самцом вклад в ребенка должен уменьшить для него искушение покинуть самку после копуляции. Естественный отбор, оттачивая способность самки обнаруживать бесчестность самца, удерживает широкомасштабный обман на довольно низком уровне. Эволюционно-стабильной стратегией для ряда видов оказывается все же верность самке и кооперация с ней в выращивании детей.

Добрые парни финишируют первыми

Но “добропорядочность” способна возникать не только во взаимоотношениях отцов и детей или полов, кооперация и альтруизм может поддерживаться в иных формах отношений. Этой теме посвящена глава книги “Эгоистический ген” под названием “Добрые парни финишируют первыми”. В этой главе Докинс предлагает поиграть в игру под названием “Парадокс заключенных”. Речь изначально шла о преступниках и сроках заключения, но она может быть легко модифицирована в игру на деньги. В ней участвуют два партнера, каждый из них может предложить одну из двух карт, одна - “кооперируюсь”, другая - “отказываюсь”. При этом оба участника не знают, какую карту выберет партнер. Если оба участника сыграли “отказываюсь”, они штрафуются на 10 долларов, если оба сыграли “кооперируюсь”, оба получают приз по 300 долларов. В случае если один сыграл “отказываюсь”, а второй “кооперируюсь”, первый получает приз в 500 долларов, а второй штрафуется на 100 долларов. Вообще говоря, если рассуждать разумно, по крайней мере на первый взгляд, правильнее будет все время отказываться, поскольку штраф небольшой, а за отказ можно получить целых 500 долларов, но если оба игрока “разумны”, итог будет грустен для обоих и становится понятным, что разумнее все же кооперироваться. Именно поэтому название игры содержит слово “парадокс”.