"Священная болезнь" Достоевского


автор: Вячеслав Алексеев

Докаторжный период: Истоки болезни

Стоит согласиться с тем, что еще до ареста, в петербуржский период не все было благополучно в душе писателя. И хотя мы располагаем воспоминаниями двух врачей - Александра Ризенкампфа и Степана Яновского - все же трудно понять, что на самом деле происходило в душе у писателя.

Вообще докаторжный период жизни Достоевского, несмотря на существование воспоминаний друзей, письма писателя и, наконец, его романы, остается одним из наиболее темных и загадочных. Бытует мнение, что именно тогда Достоевский утратил веру в Бога, стал западником и социалистом. Однако по воспоминаниям некоторых друзей он продолжал быть христианином, а к утопиям относился скептично (Яновский С.Д. Воспоминания о Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 1, М., 1990, с. 245-246). Кроме того, есть сведения, что писатель уже тогда заинтересовался славянофилами (Осповат А.Л. Достоевский и ранние славянофилы//Достоевский: Материалы и исследования. Т. 2, Л., 1976, с. 175). С одной стороны Достоевский осуждал насильственный путь освобождения крестьян, а с другой - по запальчивости - вроде бы допускал революцию и даже принял участие в тайной группе Николая Спешнева, планировавшей устройство подпольной типографии.

Не менее противоречивой и таинственной была внутренняя жизнь писателя в этот период и за пределами его политических интересов. Шумный успех первого романа, восторженные оценки Виссариона Белинского и его литературных друзей, похоже, сыграли с болезненно самолюбивым писателем злую шутку. Обласканный литераторами, он стал вести себя откровенно нелепо, требовал исключительного внимания и вскоре стал вызывать их насмешки. Друзья Белинского, в частности, Иван Тургенев, осознанно провоцировали Достоевского в литературных спорах, делали его смешным, составляли на него остроумные эпиграммы.

Достоевский никак не мог вписаться в компанию литераторов, окружающих Белинского, в «светское общество» вообще. Однажды во время своего «выхода в свет», он «переживает величайший конфуз» - падает в обморок перед красавицей Сенявиной (Волгин И. Пропавший заговор. Достоевский и политический процесс 1849 г. М., 2000, с. 91). Неудачей закончилась также первая, хотя и непродолжительная влюбленность писателя в Авдотью Панаеву.

Наконец, от Достоевского отвернулся сам Белинский, низко оценивший его новые работы - роман «Двойник» и особенно повесть «Хозяйка», которую Достоевский был вынужден написать впопыхах, будучи стесненным в средствах. По непрактичности Достоевский вообще постоянно нуждался в деньгах.

Вероятно разрыв с Белинским и его окружением стал событием, спровоцировавшим или усугубившим его невроз. Дочь писателя, Любовь утверждала, что отец в тот период часто ходил по городу погруженный в свои мысли, возбужденно жестикулируя, обращая на себя внимание окружающих. Она также приводит в своих воспоминаниях признания Достоевского, которые он делал своим друзьям - писатель утверждал, что в тот период он был близок к самоубийству (Достоевская Л.Ф. Достоевский в изображении своей дочери. СПб., 1992, с. 49, 66; Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание//Лосский Н.О. Бог и мировое зло. М., 1995, с. 22-23). Сошлюсь также на свидетельство Всеволода Соловьева, который в своих воспоминаниях приводит следующее признание писателя:

«Еще за два года до Сибири, во время разных моих литературных неприятностей и ссор, у меня открылась какая-то странная и невыносимо мучительная нервная болезнь. Рассказать я не могу этих отвратительных ощущений; но живо их помню; мне часто казалось, что я умираю, ну вот право - настоящая смерть приходила и потом уходила. Я боялся тоже летаргического сна» (Соловьев Вс. Воспоминания о Ф.М.Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. 1990, с. 204).

Причины этой болезни не вполне понятны. Замечу в связи с этим, что эти самые «два года до Сибири» приходятся на период, когда Достоевский уже раздружился с Белинским. Случилось это в начале 1847 года. Однако Достоевский вовсе не остался в некоей пустоте. После разрыва с Белинским Достоевский сблизился с литературным кружком Бекетовых, а затем примкнул к обществу Михаила Буташевича-Петрашевского. У него также появились новые друзья, в частности, еще в 1846 году он познакомился с доктором Степаном Яновским. Вообще жизнь писателя вроде бы стала вновь складываться. Два новых романа «Белые ночи» и «Неточка Незванова» публика встретила благосклонно, а сам Достоевский был уверен, что они получились и их не стыдно печатать.

Тем не менее, невроз писателя почему-то не исцелился. Степан Яновский утверждал, что писатель в тот период жизни страдал от ипохондрии, то есть был очень мнительным и боялся всяческих болезней. Кроме того, писатель жаловался Яновскому на приступы «головной дурноты» и даже на галлюцинации (Яновский С.Д. Воспоминания о Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 1, М., 1990, с. 232, 234, 236, 238). Ему также часто казалось, что он умирает, он боялся впасть в летаргический сон, в связи с этим он даже оставлял перед сном на этот счет письменные распоряжения (Соловьев Вс. Воспоминания о Ф.М.Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. 1990, с. 204-205).

Константин Трутовский, у которого Достоевский несколько раз ночевал в 1849 году, не задолго до ареста, также утверждает, что писатель просил в случае смерти не хоронить его трое суток, чтобы не быть погребенным заживо (Трутовский К.А. Воспоминания о Федоре Михайловиче Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников, Т. 1, М., 1990, с. 174). В письме Эдуарду Тотлебену от 24 марта 1856 года Достоевский также признается в том, что перед арестом был психически не здоров:

«...Я был два года сряду болен болезнью странной, нравственной. Я впал в ипохондрию. Было даже время, что я терял рассудок. Я был слишком раздражителен, с впечатлительностью, развитой болезненно, со способностью искажать самые обыкновенные факты и придавать им другой вид и размеры» (Достоевский Ф.М. Полн. Собр. Соч. Т. 28. Кн. 1. Л., 1985, с. 224).

Достоевский сделал Всеволоду Соловьеву одно очень любопытное признание:

«И странно - как только я был арестован - вдруг вся эта моя отвратительная болезнь прошла, ни в пути, ни на каторге в Сибири, и никогда потом я ее не испытывал - я вдруг стал бодр, крепок, свеж, спокоен... Когда я очутился в крепости, я думал, что тут мне и конец, думал, что трех дней не выдержу, и - вдруг совсем успокоился» (Соловьев Вс. С. Воспоминания о Ф.М.Достоевском//Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. М., 1990, с. 205, 212).

Более того, именно в крепости Достоевский почему-то написал сентиментальный, лишенный всякого мрака рассказ «Маленький герой». В связи с исчезновением своего тяжелого невроза Достоевский сообщил Всеволоду Соловьеву следующее: «меня спасла каторга» (Там же, с. 212).