Проблема клонирования: христианский взгляд


автор: Вячеслав Алексеев

К числу надуманных проблем клонирования, созданных главным образом воображением прессы, относится, в частности, страх перед обезличиванием, унификацией человечества. Его иллюстрацией может служить карикатура по поводу клонирования, опубликованная в одной из газет. На ней изображено сообщество из одинаковых матрешек. Одна из них спрашивает другую: “Ты кто? Я матрешка. И я матрешка!” Когда журналист задумывается над проблемой клонирования, воображение почему-то неизменно рисует ему дивизии солдат, сделанных из Арнольда Шварцнеггера или лаборатории ученых, укомплектованные исключительно Альбертами Эйнштейнами.

Перспектива клонирования человека не означает также того, что мы будем штамповать каких-то лишенных личности существ. Даже генетически идентичные однояйцевые близнецы являются личностями, хотя, конечно, они очень похожи друг на друга. Однако и в этом случае сходство не абсолютно, поскольку влияние социальной среды даже на близнецов, живущих в одной семье, никогда не бывает равномерным. Это означает, что различия в социальном окружении неизбежно породят различия и в личностных профилях клонов. Эта проблема страха перед унификацией, появлением общества, где все на одно лицо, явно из числа мнимых. Существуют гораздо более серьезные проблемы, настораживающие и заставляющие думать о прекращении работ в направлении клонирования человека вообще. Но прежде хотелось бы указать на еще пару уже теологических проблем, которые иногда неоправданно эксплуатируются.

Некоторые теологи почему-то сомневаются, будет ли клонированное существо обладать бессмертной душой. Вообще, насколько оно будет полноценным духовно? Хотя клоны, очевидно, будут чувствовать и мыслить, есть подозрение, что они окажутся ущербными в отношениях с Богом. Это подозрение, увы, реально не возможно ни обосновать, ни опровергнуть, поэтому я оставлю его без всякого рассмотрения.

Вызывает почему-то споры также вопрос о том, будут ли клонированные особи нести первородный грех. Некоторые священники, особенно среди католиков, связывают передачу первородного греха с половым актом. В этом смысле клонирование человека оказывается своего рода пародией на непорочное зачатие, процедурой, позволяющей как бы ускользнуть от первородного греха. Если все это не домыслы, а реальные высказывания людей, они обнаруживает, скорее, уязвимость самого отношения к половому акту как к греху, чем какой-то серьезный теологический аргумент против клонирования. Вообще клонируя человека, мы не создаем его из ничего, мы не синтезируем в реторте некоего Голема, а всего лишь пользуемся тем, что уже присутствует в биологической природе человека. Люди, сами несущие бремя первородного греха, из своих клеток в принципе не могут создать существо безгрешное. Все это, как кажется мне, лишь мистифицирует проблему, между тем есть более реальные аспекты, которые можно содержательно обсуждать.

Одна из проблем - отчасти юридическая. Кто, например, будет считаться матерью клонированной личности - женщина, которая дала для нее яйцеклетку, генетический материал или та, которая выносила клон? Это вовсе не праздный вопрос. Лет десять-пятнадцать назад в Америке разразился скандал вокруг девочки, рожденной в результате искусственного осеменения. Речь шла о подобном вопросе - кого считать настоящей матерью этой девочки - женщину, от которой была взята яйцеклетка или суррогатную матерь, которая выносила ребенка? Дело тогда разбиралось в суде и вызвало очень эмоциональную дискуссию в обществе. Даже если будут приняты какие-то юридические акты, решающие такого сорта споры, мы постоянно будем сталкиваться с необходимостью ущемлять родительские чувства женщин. Сегодня мы уже имеем проблемы с суррогатными матерями, и дела здесь обстоят вовсе не так уж благополучно как принято думать. Вообще само явление суррогатных матерей как таковое вызывает лишь неприятные эмоции. Конечно, если рассуждать стерильно, в нем можно не увидеть ничего кроме юридически разрешимых проблем, но само по себе явление суррогатных матерей кажется откровенно противоестественным, между тем в ряде случаев при клонировании, вероятно, придется пользоваться их услугами. Я не исключаю совсем того, есть случаи, в которых явление суррогатных матерей можно как-то и в чем-то оправдать или хотя бы понять. Громко обсуждаемый сегодня случай в России – рождение суррогатной матерью ребенка от спермы умершего в Израйле мужчины, которого хочет приютить мать этого мужчины. Но в целом феномен суррогатных матерей едва ли можно одобрить. Не только как само явление, но в аспекте проблем, которые возникают у этих женщин. Во многих случаях женщины, идущие на такой шаг, достаточно циничны и ничего при этом не ощущают, но я не думаю, что все. Материнские чувства, вызванные рождением ребенка, это такая реальность, которая должна проявлять себя и в подобных случаях.

Однако обозначенная выше проблема клонирования выглядит даже незначительной на фоне других, гораздо более тяжелых. Одна из них связана с тем, что большая часть яйцеклеток, используемых при клонировании, гибнет или порождает нежизнеспособные или явно уродливые организмы. Необходимо было провести более 236 попыток с яйцеклетками овцы, чтобы на свет появилась одна овечка Долли. Если на один удачный клон приходится множество уродов, можем ли мы считать такой метод этичным, ведь речь идет о вполне конкретных человеческих детях?

Необходимо также обратить внимание еще на одно обстоятельство. Дело в том, что в процессе взросления клетки часть генетического материала видимо все же утрачивается. Одним из проявлением этого процесса является так называемая деминуция хроматина, то есть некоторые сокращения в структуре хромосом, доступные внешнему наблюдению. Кроме того, генетический материал взрослых клеток отличается еще и тем, что активность некоторых генов изменена, иными словами изменена экспрессия генов. Помещение генетического материала в яйцеклетку, кажется, в этом смысле приводит в порядок геном, но все же не до конца. По некоторым данным у клонированных животных примерно четыре процента генов работает ненормально.

Это означает, что клонированные организмы даже в случае удачи эксперимента оказываются в чем-то неполноценными. Уже сегодня появляются сведения о том, что клонированные животные стареют гораздо быстрее. Так, овечка Долли едва протянула до половины средней продолжительности жизни. Ее австралийский двойник – овечка Матильда умерла через два года после рождения. Есть также данные, что клонированные мыши отличаются пониженной жизнеспособностью и обучаемостью. Но если даже успешно клонированные организмы оказываются ущербными, как можно пользоваться способностями клонированных людей, обрекая их на откровенно неполноценное существование? А тех, кого этот этический аргумент не очень впечатляет, пусть подумают, как они вообще будут пользоваться услугами клонов, если те окажутся просто маложизнеспособными существами?

Проблема клонирования человека оказывается этически отягощенной еще и тем обстоятельством, что в экспериментах такого сорта будут использоваться человеческие яйцеклетки. Должны ли мы относиться к ним лишь как к биологическому материалу или яйцеклетка уже является чем-то священным? Человеку светскому такая постановка проблемы покажется откровенно надуманной. Тем не менее, всем нам свойственно особое отношение к человеческому телу. Даже после смерти, когда душа откровенно покидает тело, мы не перерабатываем его на мыло, а хороним и чтим место захоронения. Еще с большим вниманием стоит относиться к вынашиваемому плоду. Теологи распространяет подобное отношение даже на зиготу - оплодотворенную яйцеклетку, хотя она вообще лишена биологического субстрата души - нервной системы. Основанием для такого распространения служит, то обстоятельство, что в процессе развития эмбриона отсутствует какая-либо ощутимая грань, за которой его можно считать существом уже получившим душу. И это заставляет теологов считать, что душа помещается в оплодотворенную яйцеклетку – зиготу. Но тогда эксперименты с яйцеклетками человека оказываются очень сомнительной в этическом аспекте процедурой, хотя опять же для светского человека это всего лишь особые, человеческие клетки.

Требует, наконец, особого обсуждения еще одна этическая проблема, и она на самом деле наиболее актуальна сегодня. Доведение клона до степени какого-нибудь гения является утопией. Может быть, в этом смысле удастся создать надежную технологию, но скорее всего, нет. В прессе обычно обсуждается именно этот явно сомнительный и сенсационный момент, но реальный интерес к проблеме клонирования связан сегодня скорее с другим обстоятельством – с перспективой получения стволовых клеток, а также тканей и органов для их пересадки. Существует постоянный дефицит в таких органах и существует очень тяжелая проблема их отторжения. Чтобы ослабить отторжение чужих органов и тканей приходится постоянно принимать препараты, подавляющие иммунитет. Ткани и органы, взятые у клонов, помогли бы радикально решить эту проблему, поскольку они генетически идентичны организму, нуждающемуся в пересадке.

Ириной Силуяновой в статье “Нет ничего сильнее старости” из интернет-журнала Православие. ru есть также иные соображения, которые она использует в том числе против клонирования. Они проистекают из обсуждения очень трудной нравственной и социальной проблемы – продления старости. Замечу, активные сторонники клонирования уверяют, что путем замены органов проблему продления старости лет до пятисот они решат. Хотя в упомянутой выше статье есть много интересного и совершенно верного, отдельные рассуждения в ней могут все же вызвать сомнения. Уже в самом начале статьи утверждается, что критерий ответа на вопрос о продлении жизни “cкрыт не в тонкостях новейших технологий или абстрактных рассуждениях о гуманизме, а в конкретном отношении к человеческой старости”. Можно, конечно, порассуждать не в духе абстрактного гуманизма (замечу, это очень ругательный штамп марксистской идеологии), а отнестись к проблеме “конкретно”. Но мне все же не до конца остался понятным ответ на вопрос, как нам относиться теперь к новым биотехнологиям продления жизни? Силуянова обращает внимание на пятую заповедь Декалога, обязывающую чтить родителей, “чтобы продлились дни твои” (Исх. 0:12). На ее взгляд здесь “продолжительность жизни человека ставится в зависимость от нравственных способностей человека, а не от особенностей питания, физкультурных комплексов, закаливания и прочих фиксированных биофизиологических факторов”. Автор подчеркивает: “Христианство четко обозначает значение нравственных факторов долголетия”. По ее мнению “христианская антропология фиксирует конкретный временной предел человеческой жизни после грехопадения”. Цитируется среди других русский философ Иван Ильин, который заметил, что смерть должна быть “увенчанием жизни”, а затем в статье делается вывод: “Именно поэтому борьба за бессмертие, как задача новых технологий, представляет собой чудовищный симбиоз несовместимых в теоретическом представлений и идей. При этом широко используется христианская идея о непримиримости со смертью”.