Люди или животные?


автор: Вячеслав Алексеев

СОМНЕНИЯ СУДЬИ ДРЕЙПЕРА

Возвращаясь с судебного заседания, судья Артур Дрейпер размышлял над услышанным и самой проблемой уникальности человека. Постепенно его мысль выбилась на дорожку, на которой можно было достичь некоторого успеха, понять, кто такие тропи – люди или животные? Он скользнул в прошлое человечества и вспомнил о том, без чего невозможно даже примитивные общества, это система табу. Можно было бы подумать, что мы давно ушли от этого феномена, однако наши многочисленные, условные запреты, разве это тоже не табу?

В конце концов, - думал он, - и у нас, как у дикарей, существуют тысячи табу. Можно, нельзя. Ни одно из наших требований или запрещений не покоится на незыблемом фундаменте… А разве необоснованные запрещения - не те же табу? Мы так же свято, как и дикари, верим в законность, в необходимость своих табу. Единственное различие в том, что мы сумели усовершенствовать свои табу. Мы создали их, опираясь не на магию или тотем, а на философию и религию, а теперь ищем им объяснение даже в социологии и истории. Порой нам приходится выдумывать новые табу. Или на ходу видоизменять старые… Или, если вопреки традициям эти табу начинают казаться нам слишком устаревшими или слишком вредными, мы подновляем их. Я согласен, что в целом все это хорошие, превосходные табу. Чрезвычайно полезные табу. Необходимые для жизни общества.

У нас, у христиан, - думал он, - по крайней мере имеется Евангелие, заповеди, которые учат: “Возлюби ближнего своего, как самого себя. Подставь левую щеку...” А ведь это находится в вопиющем противоречии с основными законами природы. Вот потому-то мы и считаем, что эти заповеди столь прекрасны. Но что прекрасного в том, что мы противопоставляем себя природе? Почему именно в этом пункте должны мы отвергать законы, которым подчиняются все животные? “Такова воля Господня” - этого, конечно, достаточно, чтобы заставить нас исполнить долг свой, но отнюдь не достаточно, чтобы растолковать его нам. Пусть меня повесят, если все это не просто табу!

Если бы я высказал подобные мысли вслух, все бы решили, что я богохульствую. Но я вовсе не богохульник. Ибо я глубоко убежден в справедливости евангельских заповедей, табу они или нет. И, возможно, именно потому, что они порывают с природой, с ее слепым волчьим законом взаимного пожирания. И вообще, не является ли милосердие, справедливость — словом, все эти табу - противопоставлением природе?.. Пожалуй, если поразмыслить немного, то неизбежно придешь к выводу: для чего были бы нужны нам правила, законы, религиозные заповеди, для чего нам были бы нужны мораль или добродетель, если бы человеку со всеми его слабостями не приходилось постоянно сдерживать и подавлять в себе мощный голос природы?.. Да, да, все наши табу основываются на противопоставлении человека природе... А ну-ка, ну-ка, - прошептал он вдруг, чувствуя приятное волнение мысли, - может быть, это и есть та самая неизменная основа? Не здесь ли следует искать ответ? Возможно, вопрос стоит именно так: есть ли табу у тропи?” – подумал было он, как вдруг пронзительный визг резко затормозившей машины заставил его отскочить назад, и вовремя!”

Дома его поджидал разговор с женой, которая косвенно была знакома с Френсис, девушкой, на которой женился Дуглас Темплмор после возвращения из экспедиции. Речь зашла опять же о процессе, судьбе тропи и Темплмора:

“- Надеюсь, вы не осудите молодого Темплмора? Это было бы чудовищно! Да и вообще, по какому праву, - продолжала она, - вы пошлете его на виселицу?
- Но, моя дорогая...
- В конце концов, вы же сами прекрасно знаете, что он убил всего лишь маленькое животное.
- Ну, положим, этого еще никто не знает...
- Простите, но все указывает на это.
- Что “все”?
- Не знаю. Это само по себе вполне очевидно, - ответила она.
- Что именно очевидно? Право же, вы меня... - Не знаю, - повторила она. - Хотя вот вам: они даже не носят на шее амулетов. Должно быть, позднее сэру Артуру не раз приходило на ум замечание его супруги; возможно, оно в какой-то мере определило его поведение на суде – настолько оно совпадало с его собственной мыслью: есть ли табу у тропи?
Но в эту минуту замечание супруги показалось ему нелепым, и только. Он воскликнул:
- Амулеты! А разве вы сами носите амулеты? Леди Дрейпер с улыбкой пожала плечами.
- Порой мне кажется, что да. Я хочу сказать, иногда мне кажется, что ношу. А разве ваш прекрасный судейский парик, в конце концов, не тот же амулет?
Подняв руку, она остановила готовое сорваться с его губ возражение. И он не без удовольствия - в который раз! – заметил, какая у нее тонкая, белая, еще очень красивая рука.
- Я вовсе не шучу, - сказала она. - Я думаю, у каждого возраста есть свои амулеты. И у народов также. Конечно, молодым нужны амулеты попроще, другим, постарше, - уже более сложные. Но они, я полагаю, есть у всех. А вот у тропи, как вы видите, их нет.
Сэр Артур молчал. Он с удивлением смотрел на свою жену. А она продолжала, складывая салфетку:
- Амулеты совершенно необходимы, если во что-то веришь, не так ли? Если же ни во что не веришь, то... Я хочу сказать, что можно не верить в общепризнанные истины, но это не значит... Я хочу сказать, что даже вольнодумцы, которые утверждают, что ни во что не верят, и те, как мы видим, ищут что-то, не так ли? Одни... изучают физику... или же астрономию, другие пишут книги, а это и есть, в сущности, их амулеты. Таким образом, они... Ну, словом, это их убежище против всего того, что нас так пугает, когда мы об этом думаем... Вы согласны со мной? Он молча кивнул головой. Она рассеянно вертела салфетку, продетую в серебряное кольцо.
- Но если действительно ни во что не верить... - продолжала она, - не иметь никаких амулетов - значит никогда ни над чем не задумываться, не правда ли? Никогда. Потому что, как только начинаешь задумываться... мне кажется... начинаешь бояться. А как только начинаешь бояться... Даже у тех несчастных негров, которых мы с вами видели на Цейлоне, Артур, даже у этих совершенно диких негров, которые ничего не умеют делать, не могут сосчитать до пяти и едва умеют говорить... даже у них есть свои амулеты. Значит, они верят во что-то. А раз они верят... значит, они уже задумывались над чем-то... задумывались над тем, кто обитает на небе или, может быть, в лесу, не знаю где... задумывались над тем, во что они могут верить... Вот видите! Даже они, эти несчастные дикари, задумывались... Так вот, если какое-нибудь существо ни над чем не задумывается... действительно ни над чем, совершенно ни над чем... значит, это – просто животное. Мне кажется, только животное может жить и что-то делать на этой земле, не задаваясь никакими вопросами. Вы не согласны со мной? Даже деревенский дурачок и тот задумывается над чем-то... Они поднялись из-за стола. Сэр Артур подошел к жене, осторожно обнял ее и поцеловал в висок.
- Вы высказали сейчас весьма интересные соображения, дорогая моя. Пожалуй, обо всем этом следует подумать. И если вы разрешите, немедленно же! Пока ко мне не пришли с визитом. Я как раз жду гостя...
Леди Дрейпер нежно коснулась своими седеющими локонами щеки мужа.
- Вы ведь оправдаете его, да? - спросила она с пленительной улыбкой. - Мне будет так жаль эту девочку!
- Повторяю вам, дорогая, одни только присяжные...
- Но ведь вы сделаете все, что от вас зависит?
- Надеюсь, вы не потребуете от меня никаких обещаний? - мягко спросил сэр Артур.
- Конечно. Я просто полагаюсь на вашу справедливость, Артур. – Супруги еще раз поцеловались, и сэр Артур вошел в свой кабинет. И сразу же опустился в глубокое кресло.
- У тропи нет табу, - сказал он чуть ли не вслух. - Они не рисуют, не поют, у них нет ни праздников, ни обрядов, нет никаких знаков, нет колдунов, и у них нет даже амулетов. Они даже не людоеды. И он произнес еще громче:
- Могут ли существовать вообще люди без табу?”

В самом деле если у тропи нет ни табу, ни амулетов, можно ли их называть людьми? Они лишены даже зачатков того, что мы называем метафизическим мышлением, то есть мышлением, выходящим за пределы обыденности. Думается, это весьма важный пункт, но мы будем обсуждать его несколько позднее.