Люди или животные?


автор: Вячеслав Алексеев

ОБНАРУЖЕНИЕ “НЕДОСТАЮЩЕГО ЗВЕНА”

Экспедиция двигалась вглубь острова Новая Гвинея через джунгли, сражаясь с жарой и москитами. Наконец они достигли опушки леса. Они шли уже семьдесят шесть дней по компасу и даже просто наугад под непроницаемым шатром зелени, и это не позволяло воспользоваться астрономическими приборами. И вот, когда по расчету Крепса экспедиция должна была выйти к цепи невысоких лесистых холмов, они вдруг натолкнулись на огромную скалистую стену. Секстант, который, наконец, удалось применить обнаружил отклонение на восток всего на несколько градусов, но после долгих дней пути это составило около сотни миль. Гриму и отцу Диллигену не терпелось обнаружить проход, который вывел бы их в район холмов, где ранее был обнаружен фрагмент челюсти. У них возникла бурная ссора с Крепсом. Он настаивал на том, чтобы экспедиция, раз уж она отклонилась от маршрута, сделала привал около утеса, что позволило бы Крепсу, познакомившись с его строением, подтвердить свою теорию о вулканическом происхождении этих гор. Сибила не принимала участия в споре, она только улыбалась. Дуглас последовал ее примеру и готов был согласиться с любым решением. Крепс одержал верх благодаря своей внушительной наружности и настойчивости. Курберт Грим дал ему неделю на исследования.

Несколько дней спустя Крепс вернулся с раскопок в лагерь в полном восторге. Ему удалось откопать в слое эпохи плейстоцена теменную кость размером меньше, чем у неандертальца, но больше, чем у синантропа. И самое поразительное было в том, что череп оказался вовсе не ископаемым, это был череп существа, умершего всего лет двадцать или самое большее тридцать назад. Позднее на том же месте удалось вырыть сотни точно таких же черепов. Откопали даже скелеты, вернее целый некрополь хотя и очень примитивный. Более того, сенсация! затем были обнаружены и сами живые особи этого вида – долгожданное “недостающее звено” причем в живом виде! Вид был назван Paraanthropus erectus, а сокращенно – “тропи”. Внешний облик тропи совмещал человеческие и обезьяньи черты. Дуглас так описывал тропи в письме Френсис:

“У них слишком длинные руки, и, хотя обычно они держатся прямо, бывает, что при быстром беге они опираются на согнутые пальцы, точно так, как это делают шимпанзе. Несмотря на то, что тело их покрыто шерстью, признаюсь, они производят несколько странное впечатление, особенно самки. Они меньше и изящнее самцов, у них хорошо развиты бедра, грудь совсем как у женщины и не такие длинные руки. Они покрыты короткой бархатистой шерсткой, немного напоминающей мех крота. Все это придает им очень грациозный, трогательно-изящный, почти чувственный вид. Но лица их ужасны! Хотя они лишены, как и наши, растительности, однако почти такие же плоские, как у обезьян. И на этом лице - низкий и покатый лоб с огромными надбровными дугами, жалкое подобие носа, выдающийся вперед негритянский рот, только без губ, как у гориллы, с крупными зубами и клыками, не менее острыми, чем у собак. У самцов имеется что-то вроде окладистой бородки, что придает им сходство со старыми матросами былых времен. У самок шелковистые, падающие на глаза гривки. Они очень покорны, и их легко приручить. Самцы далеко не так уравновешенны; чаще всего они спокойны и настроены миролюбиво, но у них бывают приступы неожиданного гнева, и тогда они становятся опасными. Поэтому с ними надо быть начеку. Вы видите, я говорю о них, как об обезьянах: называю их самцами и самками. Но иногда так и подмывает назвать их людьми - ведь они обтачивают камни, добывают огонь, хоронят своих мертвецов”.

У них было даже некое подобие речи, при помощи которой они объяснялись друг с другом. Отец Диллиген насчитал в их языке около сотни сигналов. Но можно ли было сравнивать их примитивную речь с человеческим языком? “Сколько требуется слов или членораздельных звуков, чтобы речь можно было назвать речью?” – спросил Дуглас. “В этом-то вся загвоздка!” - ответил отец Диллиген. Коммуникация тропи превосходила то, что есть у обезьян, но явно не дотягивала по своему объему и изощренности до человеческого языка.

Трупы тропи были вскрыты. Во всех случаях результат был один и тот же: некоторые органы почти не отличались от человеческих, другие были типичны для человекообразных обезьян. Особенно смущал вид мозга - почти такие же извилины, как и у человека, однако борозды были менее отчетливыми и глубокими.

Тем временем некоторые тропи стали захаживать в лагерь и даже прижились в нем, соблазненные ветчиной и музыкой из радиоприемника. Однако часть тропи явно не пожелала жить в лагере, предпочитая свободу. Однажды они небольшой группой появились в лагере и подробно осмотрели вещи, людей и механизмы, включая генератор и вертолет. От ветчины они демонстративно и пренебрежительно отказались. С тех пор эти тропи все чаще и чаще стали появляться в лагере. Однако во время своих посещений они никогда не выпрашивали подачек. Напротив, посещения эти можно было бы, скорее всего, назвать “визитами дружбы”. Мало-помалу они начали не без удовольствия помогать жителям лагеря выполнять ту часть работы, которая требовала простого подражания. Однако никто из них не задерживался в лагере надолго.

Благодаря тому, что часть тропи осталась в лагере, с ними удалось провести некоторые простые интеллектуальные тесты. Отцу Диллигену удалось даже обучить их пяти-шести английским словам. Первое слово, которое они смогли сказать, было “хэм” (ветчина), затем “зик” (музыка), что означало требование включить радио. Одного из тропи Диллиген научил даже узнавать букву “h”, показывая ему банки с ветчиной, на которых была написана эта буква. И все же он выполнял все это только за вознаграждение, когда же сыт, он не знал, что делать с карандашом. Он не проявил ни малейшего интереса к тем картинкам, которые рисовал ему отец Диллиген, впрочем, так же, как и ко всем другим рисункам и фотографиям, которые ему показывали.

Если же оценивать тропи в целом по анатомии, интеллектуальным способностям и языку, то они явно зависли где-то на полпути между обезьянами и человеком, и это затем стало причиной проблем умозрительного и практического характера.