Неоязычество: русские "новые правые"


автор: Вячеслав Алексеев

Неоязычество легко принять за фольклорное, сугубо национальное явление. Многие фигуры неязыческого движения в России дают все основания для такого отношения. Ярким примером здесь может служить Доброслав (Алексей Добровольский). Даже его политические памфлеты. национальны по своей лексике и духу. Такого рода неоязычникам можно противопоставить "журнальным" язычникам-"интеллектуалам", стремящихся выглядеть по европейски респектабельно. Разумеется они тоже националисты, но совершенно в особом смысле. Их трудно понять вне европейского контекста, а именно вне движения "новых правых". "Наследие предков", "Элементы", "Атака" и "Нация" явно пытаются утвердить себя как русский вариант этого неоязыческого движения.

 

Публицисты этих журналов называют себя русскими "новыми правыми" и охотно цитируют своих западных единомышленников. Само название журнала "Элементы", является простым повторением журнала французских "новых правых" "Elements" - органа их наиболее известной организации - Группы исследования европейской цивилизации (GRECE). Более того идеолог ГРЕСЕ Ален де Бенуа является иностранным членом редакции "Элементов". К этому следует добавить то, что журнал "Наследие предков" тесно сотрудничает с Ассоциацией "Европейские синэргии", одним из ответвлении ГРЕСЕ. Журналы "Наследие предков", "Атака", "Элементы" публиковали статьи генерального секретаря "Европейских синергий" Роберта Стойкерса. Сама эта организация издает три журнала - неоязыческий философско-культурный альманах "Вулуар" ("Vou loir"), журнал "Орьентасион" ("Orientations") и бюллетень "Новости Синергий" ("Nouvelles de Symnergies"). Редакция журнала "Наследие предков" поместила пространную информацию об этих изданиях (Наследие предков, 1999, № 6). Европейские "новые правые" в свою очередь все чаще обращаются к русской теме. Во время трагических событий 1993 года Роберт Стойкерс выступил с поддержкой расстрелянного парламента и за это был обвинен западной прессой в симпатиях к "красно-коричневым".


В 1996 году состоялся визит президента "Европейских синергий" Жана Сенсира в Москву, который был даже принят в Думе. В том же году была зерегистрирована Москоская региональная организация "Синергия: совместные действия". В руководство вошли - Анатолий Иванов (председатель), известный правый публицист, корреспондент "Наследия предков", в свое время отсидевший за свои убеждения, Владимир Авдеев - известный неоязычник, член редколлегии "Наследия предков", Сергей Жариков - член ЛДПР, издатель журнала "Атака" и тренер по славяно-горицкой борьбе неоязычник Александр Белов (Русская тема в "Европейской Синергии"//Наследие предков, 1999, № 6, с. 35, 37). Сергей Жариков вскоре вышел из этой организации.

Прежде чем рассказать об идеях русских "новых правых" следует, таким образом, хотя бы что-то сообщить об идеологии их зарубежных коллег.
Движение "новых правых" возникло в мае 1968 года, когда студенты Сорбонны, возбужденные агитацией "новых левых", устроили массовые беспорядки в Париже. Именно в мае 1968 года возникла наиболее известная организация "новых правых" - Группа исследования европейской цивилизации, сокращенно GRECE - Греция. Такое название выбрано не без умысла на ассоциации с великим античным прошлым Европы. Инициатором GRECE создания был Ален де Бенуа.
До 1968 года он состоял в ультраправой, профашиствкой организации и во время майской студенческой революции сражался с меньшинством студентов против
"новых левых". Ощущение глубокой разобщенности со студенческой массой, осознание того, что правые идеи не пользуются никакой популярностью заставило его резко изменить тактику борьбы. Он отошел от крайне правых, занаятых главным образом конкретными силовыми акциями, и решил начать интеллектуальную борьбу с левыми (Сабов А. "Экс" и "нео": разноликие правые.
М., 1991, с. 152). Именно так появилась на свет GRECE. Почти десять лет эта организация прозябала в безвестности, но тем не менее упорно продолжала свою интеллектуальную работу. В середине 70-х
GRECE неожиданно вышла из духовного гетто и стала заметным и влиятельным интеллектуальным клубом.
Сегодня эта организация объединяет несколько тысяч правых интеллектуалов во Франции, Бельгии и некоторых других странах. Среди них побывали - французский писатель Морис Дрюон, антрополог Ричард Ардри и хирург, первым пересадивший сердце, Кристиан
Барнард (Каграманов Ю.Н. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 95). Организация издает журналы "Эколь нувель" ("Ecole nouvelle") и "Элеман" ("Elements"). О том несколько респектабельны "новые правые" свидетельствует состав редакций этих журналов. В редакции журнала "Эколь нувель" числились, например, такие известные люди как религиовед Мирча Элиаде, писатель Артур Кестлер и биолог, лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц. "Новых правых" поддержал также популярный среди интеллектуалов писатель-авангардист Эжен Ионеско.
Другая известная организация "новых правых" - Клуб Настенных
Часов ("Орлож") была создана в 1974 году студентами привиллегированных заведений - Национальной административной школы,
Политехнической и Высшей нормальной школ (Каграманов Ю.Н.
Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 96). Клуб "Орлож" включает в себя около 250 членов и выпускает журнал "Контрпуэн" ("Contrepoint")(Фадеева Т.М. "Новые правые" во Франции: к критике концепции консервативной революции//Вопросы философии, 1985, N 2, с. 126). Рупором "новых правых" является также старейшая газета Франции "Фигаро" и особенно субботнее приложение к ней - "Фигаро магазин", которое редактирует известный писатель и исследователь оккультного Луи Повель, один из авторов бестселлера "Утро магов" (Каграманов Ю.Н. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 97). Именно Луи Повель в 1979 году предложил Алену де Бенуа вести идеологический отдел в "Фигаро магазин".
Если в GRECE собрались интеллектуалы, в Клубе Настенных Часов - политики, то в "Фигаро магазин" - оккультисты. При всей незначительной численности организаций "новых правых" власть их идей значительна. Поправение в политической жизни Франции, начавшееся в 80-е годы не без основания связывают именно с распространением идей "новых правых".
Что же предложили "новые правые"? И в чем отличие этого движения от их предшественников? Ален де Бенуа вменяет "старым правым" прежде всего интеллектуальную лень и недоверие к вопросам теории. "Шаг вперед в области теории равен двум шагам в области практики" - утверждает Ален де Бенуа. Ошибку "старых правых" он усмотрел также в их стремлении сделать ставку на архаичные социальные группы -
земельную аристократию и священников (Каграманов Ю.
Н. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 95). Себя "новые правые" отделяют и от ультра правых организаций. Они считают, что последние лишь отталкивают общество от правой идеологии. На собрания ГРЕСЕ крайне правых просят не приходить.
"Новые правые" не ставят перед собой конкретных политических целей. Ален де Бенуа замечает, что политические идеи правых плохо усваиваются. Следовательно, сначала необходимо изменить духовный климат в обществе.
По мнению "новых правых" не стоит ждать немедленных результатов, следует терпеливо работать для будущего. Такого рода тактику они называют "метаполитикой". Как замечает Ален де Бенуа, "метаполитическое сообщение" лучше усваивается, поскольку его реальный смысл часто скрыт от человека. Наукообразная статья, газетное интервью, кинофильм, роман нередко оказываются более эффективным средством пропаганды, чем прямой политический призыв.
В пику когда-то популярной книге правого мыслителя Освальда Шпенглера "Закат Европы" "новые правые" утверждают, что близится духовное возрождение Европы на основе консервативных, неоязыческих идей. На этой перспективе они настаивают в ставшем широко известном сборнике "Майастра: Возрождение Запада?" (Париж, 1979). Сборник охватывает огромное количество дисциплин - генетику, психологию, демографию, теорию информации, экономику. Все они становятся для "новых правых" поводом, чтобы заговорить о несостоятельности либеральной идеологии и обосновать правые идеи. Следует также заметить, что название книги несет в себе особый символический смысл. Майастра - птица из румынской мифологии, существо, которое в сумерках испускает боевой клич, вселяющий в борющегося человека веру в победу. Европу с этой птицей познакомил философ и религиовед румын по национальности Мирча Элиаде. В Париж она залетела также в виде изваяния, созданным скульптором румынского происхождения Бранкузи (Каграманов Ю.Н. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 97).
Издание подобных трудов, сопровождаемых шумной рекламной кампанией, а также реализация иных "метаполитических" проектов по мнению идеологов "новых правых" должно способствовать медленному скольжению сознания от одной системы ценностей к другой (Каграманов Ю.М. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 121). "Не демонстрировать, а существовать интеллектуально" - заметил Алекн де Бенуа относительно тактики "новых правых". Поэтому они подчеркнуто солидны и не любят крикливой фразы. Их принцип состоит в том, чтобы не торчать на отшибе справа, показывая левым большой кулак, но быть респектабельными, интеллектуальными и эрудированными (Каграманов Ю.М. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 139).
Однако основное отличие "новых правых" от их предшественников состоит не в манере подачи своих идей, а в самом их содержании. "Старые правые" видели начало зла в Великой Французской Революции, в эпохе Возрождения, в Новом Времени, везде, где по их мнению стала разрушаться власть аристократии и Церкви. "Новые правые" гораздо радикальнее. Вслед за графом Жозефом де Гобино, реакционером XIX века, они считают, что история приняла дурной оборот гораздо раньше - когда варварские племена Европы приняли христианство. В отличие от большинства своих предшественников "новые правые" являются, таким образом, радикальными противниками христианства, они неоязычники.
За что же они так не любят христианство? Оснований для подобного неприятия у них много. Одна из причин состоит в том, что христианство - интернациональная религия, нивелирующая по их мнению особенности национальные культуры. Тот факт, что в неповторимых условиях каждой страны христианство наполнялось своим национальным содержанием, не убеждает "новых правых". По их мнению именно христианство как мировая интернациональная религиия стало духовной основой для мондиализма - стремления выровнять все различия в мире - в экономике, политике и культуре, создать на месте неповторимых национальных культур усредненное и гомогенное сообщество. Ален де Бенуа не без основания обвиняет мондиализм в "этноциде" - истреблении национального своеобразия.
Другую опасность для национальной культуры и духовных ценностей вообще Ален де Бенуа усматривает в идеологии демократии и равенства. "Новые правые" утвержддают, что люди всегда неравны по своим способностям,
поэтому всеобщее избирательное право является абсурдом. Общество должно быть устроено иерархично, власть при этом должна принадлежать духовной элите. Эта идея является одной из самых важных в интеллектуальном багаже "новых правых". Именно здесь Ален де Бенуа видит водораздел
между правыми и левыми. В книге "Взгляд справа: Критическая антология современных идей" (Париж, 1977) Ален де Бенуа следующим образом очерчивает это различие:
"Правым я называю чисто условным такое поведение, которое считает позитивным существующие различия в мире и, следовательно, относитьельное неравенство, являющееся из неизбежным результатом, а негативным - постепенную гомогенизяцию мира, которую провозглашает и осуществляет тысячелетняя идеология равенства... Это значит, что для меня противниками являются не "левые", или "коммунизм", или "революция", а всякая идеология равенства" (Кепеци Б. Неоконсерватизм и "новые правые". М., 1986, с. 258).
Истоки идеологии равенства "новые правые" усматривают опять же в христианстве, а именно в идее равенства всех людей перед Богом, которая присутствует в Евангелии. То, что христианство, говоря о равенстве всех людей, в реальной жизни все же освящало социальную иерархию для "новых правых" не служит смягчающим обстоятельством. По мнению "новых правых" именно христиане - эти "большевики античности" - заложили в культуру Запада мину замедленного действия - идею, побочным продуктом которой стала идеология демократии и коммунизма. Поэтому прежде всего следует исправить историческую ошибку и радикально отвергнуть христианство (Каграманов Ю.Н. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 100).
Возродить "дух леса" - дух язычества и многобожия - и со всей решительностью изгнать "дух пустыни", привитый иудее-христианской традицией - такую задачу ставят перед собой "новые правые". При этом, однако, следует иметь ввиду, что "новые правые" не ставят перед собой цели возродить язычество в первозданном виде. Они понимают, что такой проект невыполним. Ален де Бенуа в связи с этим замечает:
"...Мы ни в коем случае не проповедуем возврат к язычеству. Но мы усматриваем в исконном язычестве наших предков выражение ряда своеобычных ценностей и духовных позиций и стремимся их актуализировать, а не просто скопировать" (Каграманов Ю.М. Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 129).
Вслед за Ницше они эстетизируют варварские племена, проповедуют
культ силы, простоты, целомудрия, расовой чистоты и почитание вождя. Этим ценностям они противопоставляют современную цивилизацию, в котором господствуют потребительство, карьеризм и равнодушие к духовности. "Новые правые" воспевают также "индоевропейскую модель" общества, основанную на жесткой иерархии
каст (жрецы - воины - производители - отвергнутые). "Новые
правые" широко используют работы французского историка Жоржа Дюмезиля, который противопоставил христианству мифы индоевропейцев и развивал представление об их особом предназначении (Каграманов Ю.М.
Метаморфозы нигилизма. М., 1986, с. 101).

Здесь уместно сказать об еще одном отличии "новых правых" от их предшественников - они не страдают узким национализмом и предпочитают говорить о превосходстве не столько своей нации, сколько индоевропейских этносов вообще. Они паневропейцы. и страстные критики Америки, которая по их мнению навязывает миондиализм всему миру. При этом "новые правые" благожелательно относятся к России, которую рассматривают неотъемлемую часть Европы.
Одна из задач, которую ставят перед собой "новые правые" - это воссоздание в обществе иерархии, основательно разрушенной после победы на Западе демократии. Они вполне понимают насколько трудна эта задача и не склонны обольщаться. Формирование новой аристократии по мнению "новых правых" дело завтрашлего дня. Тем не менее уже сегодня они предлагают методы выращивания новой элиты, это евгеника - "наука" об улучшению человеческой породы, а также особая система воспитания, идеал которого они, как эти ни странно, находят в средневековых христианских монастырях (Там же, с. 11).
Все эти идеи можно без особого труда найти и в публикациях русских "новых правых", в частности в статьях Владимира Авдеева. Здесь имеет смысл обратить внимание на четыре его опуса - "Кастовая этнократия" (Наследие предков, 1996, № 2), "Свобода личности и расовая гигиена" (Наследие предков, 1997, № 3), "Право руля!" (Наследие предков, 1998, № 5) и "Интегральный национализм" (За правое дело, 1996, № 11).
По мнению Авдеева в середине 90-х годов в разнородном мессиве правых движений и организаций произошло размежевание - на "патриотов" и "националистов". Масштабы этой мутации Авдеев явно преувеличивает. Тем не менее действительно появилась небольшая, но активная группа националистов, отказавшаяся от православно-монархического мировоззрения и отдавшая предпочтение неязычеству. Авдеев следующим образом комментирует этот "переворот":
"Те, кто желает видеть принципиально Новую Россию, кому лубочно-сусальная Русь не застилает сознание и не щемит сердце, кому чужды византийская набожность и тяжеловесная сентиментальность царской империи, все они отдали предпочтение первоверховенству крови. Все, кто желают видеть Россию мощным динамичным жизнерадостно-активным и ультрасовременным государством, все, для кого ее будущее ценнее всего, пусть даже героического и помпезного прошлого - все они отдали предпочтение национализму. Провозгласив торжество нации над всеми пустыми разговорами о сакральной духовности, о невидимой красоте многонациональной души, подавляющее большинство интеллектуалов, не сговариваясь, стали рассуждать о расах и соответствующей ментальности, о нордическом типе человека, о родине ариев и о промышленной цивилизации Севера...
Духовность, выстроенная на националистическом фундаменте, отринула христианскую этику. Безродное добролюбие, подталкивающее целоваться со всеми без разбора, "не велая ни эллина, ни иудея", и подставлять всем другую щеку после удара по одной, сделались в одночасье неприемлемыми. Органическая потребность в возврате к нордическому язычеству, полному света, поэтике и героизма, дала себя знать тотчас же. Мораль космополитического раба, пусть даже раба Божия, недолго сопротивлялась, уступила место суровым добродетелям северного воинства. Метафизика языческого своеволия, противного христианскому смирению, сделалось критерием расчета нового мировоззрения" (Авдеев В. Интегральный социализм//За правое дело, 1996, № 11).
Владимир Авдеев критикует русских "старых правых" за идею соборности и равенства людей перед Богом. По мнению Авдеева нужно внедрять в сознание людей совершенно иные представления, а именно то, что люди не равны по способностям, и поэтому должны быть организованы в жесткую иерархичную систему.
Авдеев критикует "старых правых" также за узкий, недалекий национализм. "Интегральный национализм", который предлагает
Авдеев, не отрицает национализма других народов. Эпиграфом к своей статье он делает высказывание известного английского фашиста прошлого - Освальда Мосли: "У узкого национализма такие же короткие ноги, как у лжи". Авдеев подхватывает эту мысль:
"Нордические ценности древней прародины ариев являются нашим абсолютным центром, а все синтетические, чужеродные элементы устраняются раз и
навсегда. Торжество ценностей белого человека и его безграничное могущество является вектором нашего стремления вперед" (Там же).

Отмежевавшись от "старых правых" Авдеев приступает к изложению идей, которые по сути можно найти у Алена де Бенуа и которые сводятся к прославлению иерархии. Этой теме посвящена, в частности, его статья "Кастовая этнократия". Под термином "кастовая этнократия" Авдеев подразумевает две идеи. Во-первых, это безраздельное господство одного этноса на территории, где существуют другие этносы. Во-вторых, это жесткая социальная иерархия. По мнению Авдеева такого рода иерархия возникала
всюду при переходе к рабовладельческому обществу, начиная от цивилизаций Америки и кончая глухими закоулками Азии.
Высшее положение в этой иерархии занимали жрецы (брахманы) - духовная элита общества, сохраняющие и передающие из поколения в поколение эзотерические, духовные знания. Эта каста по словам Авдеева представляла коллективный разум общества. Жрецами могли стать лишь жрецы по крови, прошедшие при этом "строжайшие инициатические испытания". Они представляли собой крайне обособленную и чтимую другими членами общества касту. Несмотря на исключительную важность этой касты затраты общества на их содержание по мнению Авдеева не было чрезмерным - 5% от национального валового дохода. Численность этой касты тоже составляла около 5%. Авдеев приводить эти цифру ссылаясь на "современные расчеты, анализ древних культовых текстов, данные археологических раскопок". По мнению Авдеева процент умных, талантливых людей в обществе составляет тоже 5%, и потому выделение в обществе "брахманов" было во всех отношениях оправданным:
"Эта была эксплуатация социально-экономически оправданная и закономерная. Если у человека не хватало ума сделаться писцом при храме, то он должен был гонять волов на солнцепеке. И никакой несправедливости в этом ни в одном их классических обществ древности никто не усматривал".

По мнению Авдеева к самостоятельной оценке событий способны лишь 5-10% общества. Остальное население делится на две категории - тех, кто паразитирует на чужом мнении и тех, кто не способен даже на это.
Касте жрецов по мнению Аведеева безоговорочно подчинялась каста воинов (кшатриев). "Основу для нее составляли наиболее физически одаренные и доблестные люди, профессиональная деятельность которых была сопряжена с риском для жизни". Численность этой касты тоже не превышает согласно Авдееву 5%.
Следующей по рангу кастой являются производители материальных благ (вайшьи), составляющие 60-70% от численности этноса. Каждый из этих каст живет по соображениям чести и долга, они объединены естественным образом в единую общественную систему, а марксистская оценка такого деления как эксплуатационной является по мнению Авдеева недобросовестным мифом.
Наконец четвертую категорию составляют отверженные (шудры), "в силу своих моральных и физических качеств не способные к самостоятельной жизни" - рабы, нищие, наркоманы, проститутки, извращенцы и психически невменяемые. Они составляют от 10 до 20% населения. С тех пор по мнению Авдеева мало, что изменилось по своей сути:
"Ни каменные топоры, ни мистический ужас при овладении огнем, ни пресыщенная лень, вызванная обладанием пультом дистанционного управления телевизором, не изменили существа человеческом природы, как не изменили они разделения человеческих особей на подвиды, капризом судьбы заключенных в один зоологический вид - Homo sapiens... Все люди разные - сословно и ментально, нравственно и психически. Все нации различны по сути, все они имеют свои задачи6 свою мораль, свои цели. Все расы различны по своему происхождению, смешение неравных в равенстве приводит к хаосу и деградации".
И все было до некоторого времени в принципе правильно и иерархично устроено, но вот на египетском престоле в XIV веке до н.э. воцарился Аменхотеп IV, прозванный Эхнатоном. "Именно тогда на свет вылупилось такое противоестественное и убийственное для всех
традиционных обществ понятие, как Единый Бог". Это духовное
событие стало причиной всеобщего помрачения в умах. По этому поводу Авдеев замечает:

"Умственное извращение это, будто хитроумная эпидемия, тронулось в путь, порождая глобальные нигилистическое доктрины, проникнутые духом звериной нетерпимости к любому инакомыслию. Иудаизм, христианство, ислам, коммунизм - все эти концепции, чреватые кровавыми войнами на пути их движения, основанные на возвышении одной абстрактной идеи над другими, привели к созданию такого расхожего явления в нашей духовной жизни как политический монотеизм. Люди,
больные таким мировоззрением, мыслят бинарными категориями белого и черного и неспособны к полифоническому мышлению. Проповедники, борцы с фашизмом или сионо-масонским заговором, ортодоксальные религиозные фундаменталисты - все они носители бацилл политического монотеизма".
Идея монотеизма согласно Авдееву проникла во все поры общества и отравила его желанием унифицировать все аспекты жизни, причесать все под одну гребенку. Здесь Авдеев явно повторяет критику монотеизма, и в частности христианства, со стороны Алена де Бенуа. Вполне в духе идей этого политического философа он "раскрывает" пагубное влияние монотеизма на иерархическое, кастовое общество. Монотеизм, утверждает Авдеев, стал смертельным врагом кастовой этнократии, потому что Единый Бог обращается ко всем людям, нарушая их разделение. Мораль воина смешивается с моралью жреца или производителя. Наконец, разрушается принцип "свой-чужой", отделяющий один этнос от другого, ибо перед универсальным Богом отныне нет "ни эллина, ни иудея".
Неравные изначально по целому ряду параметров люди сливаются в одну духовно гомогенную массу. Подобная одномерная шкала сделала возможным и другие столь же одномерные оценки человека, например, при помощи имеющихся у него денег. Между тем в кастовых этнократиях человек обладал ценностью вне зависимости от того, что он имел, если, конечно, не был при этом бесправным шудрой.
Демократия не только смешала все и вся, но и создала по мнению Авдеева неэффективную систему управления:
"Можете ли Вы себе представить в древнем Египте, Вавилоне или Иудее государственный орган под названием "Совет по делам национальностей" или политическую партию "Женщины Египта" или "Одалиски Пальмиры в борьбе за реформы", либо в древнем Риме "Совет авгуров седьмого созыва из числа Ветеранов Пунических войн"?
За кулисами всего этого безобразия стоит по мнению Авдеева идея Единого Бога, и в частности христианство. Доля национального валового продукта, выделяемая на управление, со скромных 5% выросла по оценкам автора до 10-20%. Более того, началась конкуренция между духовной и светской властью, примером которой может служить борьба римских пап с королями европейских монархий.

Столь же "содержателен" экскурс Авдеева в русскую историю, где христианство оказалось не менее разрушительной стихией, как и в Западной Европе. Русское государство, однако, постоянно вырабатывало противоядие против духовной порчи. Духовенство сначала почти исключительно иноземное обрусело. Тем не менее оно уже не шло ни в какое сравнение с древним жречеством. Кроме того остатки кастовой этнократии снова и снова подвергались репрессиям. Так, Петр I по сути уничтожает боярство - "касту кшатриев". Окончательно добили армию уже... большевики. Они же уничтожили и закрепостили производителей и торговцев - "вайшьев".
Тем не менее большевики смогли создать на месте разрушенной ими кастовой этнократии новую, аналогичную ей структуру. Коммунистическая партия заняла нишу брахманов и (какое совпадение!) она составила именно 5% от численности общества. Далее Авдеев продолжает:
"Возник коммунистический синедрион - Политбюро ЦК КПСС. Был провозглашен кастово-этнократической по сути лозунг: "Партия - ум, честь и совесть нашей эпохи". Красных вождей стали хоронить как фараонов, возобновились языческие праздники - День десоруба, День милиции и так далее. Военные парады на Красной площади возродили во всей первозданной чистоте обряд принесения клятвы на верность воинами высшей жреческой касте, только теперь эта демонстрация подкреплялась ядерными ракетами. "Народ и партия" были едины, как египетский фараон в пирамиде, построенной всем Египтом. Знаменитая "пятая графа" стала слабо реставрировать этнократический принцип, а всех диссидентов разом списали в четвертую касту шудр. Русский народ называли "старшим братом в дружной семье народов". А клятвам октябрят, пионеров, комсомольцев и коммунистов, хотя и в искаженной, подчас профанированной форме возрождали обряды межкастовых инициаций".
Тем не менее во всей этой грандиозной системе присутствовал неискоренимый внутренний дефект - идеология равенства:
"Воинственные шудры заполнили высоты власти. Христианский антикастово-этнократический принцип, гласящий, что "нет ни эллина, ни иудея", в условиях большевистской пропаганды выродился в зловещую фразу "кто был ничем, тот станет всем. "Гигантский кристалл нового культурно-исторического феномена вырос, но дефективная кристаллическая решетка не смогла вынести тяжести всей махины".
Произошла катастрофа и коммунистическая империя рухнула. Власть оказалась в руках бюрократии, которая в силу своей наднациональности лишь имитировала принципы каствовой этнократии.

Кроме того возникла псевдокаста, обслуживающая средства массовой информации. Авдеев обозначает ее термином "медиакратия" и рассматривает ее как откровенно враждеюную нации силу.
Каково же будущее демократии - этой противоестественной и болезнетворной системы? Рискнув стать пророком, Авдеев в качестве основы для исторического прогноза берет Авесту - священное писание зороастрийцев. Время существования мира древние персами исчислялось сроком в 9000 лет. Первые 3000 года были царством Ахура-Мазды и назывались Эпохой Творения. Приблизительно в 1000 году до нашей эры наступила Эра Смешения, именно в этот период по мнению Авдеева начался кризис этнократий и возник монотеизм. Эта эпоха, когда процветает упадок и разложение заканчивается в 2000 году нашей эры. В 2000 году мир вступит в Эпоху Разделения. Великие Боги проснутся от длительного сна, огнедышащая лава стечет с гор и затопит пламенем всю Землю. "В этом очистительном огне сгорит все лживое, гадкое, нечистое, смешанное, а все, что имеет способность творить Добро, выйдет из этого очистительного огня закаленным, очищенным и освященным".
Заканчивая свою статью, Авдеев переходит от мрачных апокалиптических картин к оптимистичному проекту построения кастово-этнократического общества в России:
"Мы не поддерживаем больше пораженческие лозунги старых патриотов о введении принципа национально-пропорционального представительства в органах власти. Вся власть полностью должна принадлежать нам, русским... Но пред этим мы должны вычистить из России всех представителей иноземного жреческого сословия, поставить на колени бюрократию, национализировав ее, и уничтожить медиакратию...
Мы вновь вернемся к изначальным принципам кастовых этнократий, русские жрецы вновь обретут свои священные русские знания, русские воины навеки вернут себе свою честь, а русские создатели благ получат богатство, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Русские же бездельники обретут свое законное право лежать на печи. К людям вновь вернуться все их четыре смысла жизни, отобранные свободой и демократией. Масонскую табличку с надписью "Свобода, равенство, братство" заменят на другую - "Долг, разделение, кровь" (Авдеев В. Кастовая этнократия//Наследие предков, 1996, № 2).
В статье "Свобода личности и расовая гигиена" (Наследие предков, 1997, № 3) Владимир Авдеев вновь подвергает разрушению "патологическую" триаду "Свобода, Равенство, Братство". По мнению Авдеева у человека есть лишь свобода занимать определенную нишу в обществе, а не претендовать на то, что несвойственно ему по природе:
"Когда все равны Вам в желаниях возможностях, правах и обязанностях, когда все стремятся занять вашу экологическую нишу, когда все считают Вас ровнею и принуждают поступать также, о какой свободе может идти речь?" Именно поэтому: "Свобода это неравенство"".
Не меньшее раздражение вызывает у него и категория "Братство". При этом он демагогически противопоставляет братство свободе:
"Свобода - это не только свобода любить, но и свобода ненавидеть, это свобода выбирать себе друзей и идеалы по усмотрению. О какой же свободе, позвольте спросить, может идти речь, когда всех дефективных, гадких, извращенных и просто несимпатичных мне людей я должен считать братьями?"
Лозунг Великой Французской Революции Авдеев предлагает заменить совершенно иным лозунгом - "Свобода, Неравество, Разделение" (Авдеев В. Свобода личности и расовая гигиена// Наследие предков, 1997, № 3). Все эти абстрактные лингвистические изыскания имеют, однако, вполне конкретный политический смысл.
В статье "Право руля!" (Наследие предков, 1998, № 5) Авдеев излагает конкретный политический проект "новых правых".
Это полное упразднение парламентаризма и всеобщего избирательного права. Государство будет организовано в соответствии с принципами кастовой этнократии. Это означает, что верховная власть в государстве будет принадлежать духовной элите. Духовность сфера общества будет очищена от чужеродных элементов - в том числе от монотеистических, семитических религий, а также от идеологии коммунизма.
Новое государство будет тоталитарным, но не в смысле, привнесенном нашим веком, а в понимании, характерном для древних обществ. Авдеев утверждает вслед за Аленом де Бенуа, что концлагерь - это продукт левой, а не правой идеологии. Традиционные общества не знали концлагерей. По большему счету физическое уничтожение инакомыслящих - порождение монотеизма, религиозного и политического. Первые лагеря изобрели коммунисты. Национал-социалисты по мнению Алена де Бенуа и Авдеева лишь скопировали эту карательную систему, исказив систему кастовой этнократии.
Авдеев вслед за "новыми правыми" спешит откреститься от двух извращений правой идеи - итальянского фашизма и германского национал-социализма. По его мнению ошибка итальянского фашизма состояла в этатизме - обоготворении государства в ущерб национальным ценностям. Ошибка же национал-социализма была в мании величия - немцы возомнили себя кастой господ, хотя таковая присутствует в каждом этносе. В связи с этим Авдеев сообщает:
"Мы - за правый антифашизм. Мы - новые правые, ибо мы учимся на ошибках старых правых и стоим правее их... Наша задача - покорить Правый Монблан так, чтобы знать, что правее нас нет и не может быть ни одной идеи. Захватить Правый Полюс - вот главная цель нашей философии. Наша Правь должна быть предельной., и мы могли бы с гордостью сказать всем оппонентам, как великий русский националист Владимимр Пуришкевич: "Правее нас только стенка". Наша цель - не искоренение следствий зла, а уничтожение ее глобальной причины. Не смерть наших врагов нужна нам, а ритуальное уничтожение их энергетического источника, искоренение зла в его метафизической сердцевине".
Имея ввиду известный поход итальянских фашистов на Рим, Авдеев дает лозунг: "Цели ясны, задачи поставлены. Нас ждет великий поход на Третий Рим! ПРАВО РУЛЯ!" (Авдеев В. Право руля!//Наследие предков, 1998, № 5).
Другим заметным "новым правым" публицистом является Алексей
Широпаев. Ниже мы рассмотрим его статью "Русь: аристократическое начало" (Русская перспектива. Приложение к журналу "Наследие предков" за 1996 год).

В отличие от Авдеева Алексей Широпаев не пытается дистанцировать себя от фашизма. По его мнению фашизм - это прежде всего система господства лучших. Он пишет, что многие русские националисты находятся во власти инерции, не понимая того, что фашизм означает прежде всего иерархию, а не коллективизм. Широпаев высказывает сожаление относительно того, что современное движение правых развивается в духе SA (так назывались штурмовые отряды нацистов), то есть тяготеет к коллективизму, желанию ходить строем, а не в духе SS - в аристократическом духе.
Несмотря на некоторые существенные различия между Авдеевым и Широпаевом, в наиболее существенном их взгляды совпадают - люди неравны по рождению, и это требует упразднения демократии и восстановления в обществе жесткой иерархии.

Следует обратить внимание также на другой момент, который сближает двух авторов. Они называют себя националистами, но их национализм какой-то странный и очень сомнительный, в нем присутствуют элементы откровенной русофобии. Так, Авдеев предпочитает черпать свои идеи не у русских консервативных мыслителей, связанных с христианством, а у европейских философов. "Укажите мне, - восклицает он, - хотя бы одного новейшего русского национального философа мирового академического уровня, и я буду цитировать его неустанно" (Авдеев В. Право руля!//Наследие предков, 1998, № 5, с. 34).
Еще более рельефно высказывает свое отношение к России Алексей Широпаев. По его мнению татарское иго искусственно отделило нас от Запада и создало в менталитете русских привычку к рабству:
"Можно сколько угодно рассуждать о "промыслительности" азиатского нашествия, научившему нас "покаянию" и "смирению", но ясно одно: арийская, северно-арийская чистота была нами утрачена. По сути, уже тогда мы потеряли Русь, перестали быть собственно русскими. Речь идет не столько о расовой чистоте, сколько о чистоте духа и менталитета. Татарщина нанесла сильнейший удар по северно-арийским основам нашего самосознания, которое надолго (вплоть до Петра) утратило понятие чести, являющееся стержнем личности арийца. Главный урон, причиненный татрщиной - она лишила нас рыцарства и отлучила от Европы. Аристократические начала почти исчезли из русской жизни, да и сама аристократия, когда-то бравшая Царьград и слагавшая былины, деградировала. Арийский дух - личностный, свободный и героический, он противоположен духу рабскому, который культивировала татрщина. Все стали рабами, равными в рабстве - и князь, и крестьянин... Свержение татаро-монгольского ига было лишь перенесением ханской ставки из Сарая в Москву, которая впитала в себя тяжесть и удушье азиатской государственности. Церковь утратила суровый и светлый северный дух - сегодня это оборачивается для русского православия полным торжеством бабьей слащавости".
Свою нелюбовь к православной России Широпаев распространяет и на ее столицу - Москву:
"Именно с Москвы началась наша расовая распущенность, преступное равнодушие русских к чистоте своей Крови. Именно Москва, продавшая за ханскую милость свое северно-арийское первородство, повернула Россию к Азии, сделала русских терпимыми и даже лояльными к межрасовой содомии... Москва, вот уж воистину евразийский "плавильный котел"! В столице почти невозможно следовать голосу русской Крови, не рискнув при этом "обидеть" кого-нибудь из друзей или знакомых. Целенаправленно выводя "советский народ", а про сути евразийскую антирасу, коммунисты во многом достигли цели -т всмотритесь в смазанные, беспородные чернявые лица, заполняющие московские улицы. Современная Москва - это антипод древнего Киева, пуповина оккультной анти-Руси, бродилище апокалиптической антирасы" (Широпаев А. Русь: аристократическое начало//Русская перспектива, 1996, с. 6).

В отличие от многих "старых правых" и Владимира Авдеева Широпаев положительно оценивает личность Петра. Несмотря на немецкий кафтан и практику брить
бороды боярам именно Петр по его мнению совершил прорыв к подлинно русскому духу. Русские в силу сложившегося менталитета не могли самостоятельно сделать это. Все трагические издержки, сопровождавшие реформы Петра, оправдываются тем переворотом в сознании русских, который он совершил. Как замечает
Широпаев, нередко немцы, приезжавшие в Россию, лучше чувствовали скрытый подлинно русский дух, чем сами русские. Вот, что говорит он о последней русской императрице:
"Чистая арийская кровь помогла ее признать в нашей земле тайную сердцевину Белого мира, общую прараодину ариев - и немецкая принцесса стала русской царицей. Накануне своей мученической смерти, окруженная антиарийской стихией большевизма, царица Александра на стене ипатьевского дома знак Свастики, завещая ее будущей России, которая осознает себя Русью... В 1987 году в районе Челябинска были обнаружены следы древнеарийского города-храма, обюразующего в плане Свастику (городище Аркаим). В этой встрече двух Свастик, знаменующих зарю и закат, трудно не увидеть указующий перст Провидения. И еще: Свастика царицы Александры, вместившая в себя образ новозаветного искупительного Креста, говорит нам не только о смерти, но и о Воскресении" (Там же, с. 7).
Для восстановления северно-арийского духа народа нужна по мнению Широпаева не только радикальное изменение менталитета, но и расовая селекция. Широпаев испытывает такое отвращение к современному состоянию русской наций, что предлагает в деле восстановления "нордического генотипа" русских использовать приток северно-арийской крови с Запада, имея ввиду скрещивание русских женщин с эталонами арийской расы, которые следует отыскать в Европе. Интерес к евгенике - "науке" об улучшении человеческой породы - вообще характерная черта движения "новых правых".
Хотелось бы также обратить внимание на то, какие еще рецепты предлагает Широпаев для возрождения России. Прежде всего он предлагает избавиться от наследия татарщины, а также большевизма и обратиться к Европе:
"Русские должны вновь осознать себя европейцами. Пора освистать лукавые рассуждения о нашей особости, имеющие в конечном счете одну цель: заставить русских отречься от матери-Европы и превратить их в тюрков... Россия вновь должна стать Русью - разумеется не в смысле идиотской идеи "республики Русь" или возврата к рубежам XIII века. Россия должна стать империей Русь, то есть великой северно-арийской страной, главной частью Европы и Белого мира в целом Европе принадлежит оканчиваться на Тихом океане" (Там же, с. 7).
Опровергать "концепции" Владимира Авдеева и Алексея Широпаева было бы очень утомительным делом. Думаю, они сами саморазоблачаются в своих высказываниях. То, что они предлагают откровенно нелепо и вторично.
Спорить следует скорее с Аленом де Бенуа и другими идеологами европейских "новых правых", у которых Авдеев и Широпаев заимствуют свои идеи. Некоторые теологи считают интеллектуальный натиск со стороны ГРЕСЕ и других центров "новых правых" одним из наиболее серьезных вызовов
христианству. Дать ответ на критику нашей религии со стороны "новых правых" - одна из актуальных задач нашей апологетики.