Исследования интеллекта и языка у животных: стерта ли грань между человеком и животными?


автор: Вячеслав Алексеев

«Думают ли животные?»

Прежде чем говорить о наличии/отсутствии интеллекта у животных, стоит кратко остановиться на самой проблеме определения этого термина. Проблема, однако, состоит в том, что дать адекватное определение понятию «разум» крайне трудно, а по сути невозможно, поскольку разум, или интеллект – это слишком многозначные явления.

Трудно, прежде всего, нащупать грань, начиная с которой можно говорить о наличии интеллекта. Дело в том, что многие простые на первый взгляд функции мозга уже требуют совершения целого ряда сложных операций. Фрэнсис Крик, который после открытия двойной спирали ДНК и работ в молекулярной биологии занялся изучением работы мозга, иллюстрирует это на примере нейрофизиологических механизмов зрения. Ошибочно думать, что зрение сводится к простому отображению предмета на сетчатке. Это на самом деле лишь первый этап, за которым следует исключительно сложный процесс обработки информации и построения образа в головном мозге. Крик по этому поводу замечает:

«Мало кто осознает, каким поразительным достижением является сама по себе способность видеть… Когда задумываешься над тем, какие расчеты должны быть проведены для опознания даже такой обычной картины, как человек, переходящий улицу, то поражаешься тому, что такое необыкновенное число последовательных детальных операций может быть осуществлено без всякого усилия за такое короткое время» (Крик Ф. Мысли о мозге//Мозг, М., 1984, с. 259).

Но можно ли такого рода сложные нейрофизиологические вычисления мозга обозначать словом «интеллект»? Животные не являются механизмами, сделанными подобно компьютерам из железа и пластика. Можно ли в таком случае, руководствуясь принципом «критического антропоморфизма», полагать, что они обладают интеллектом? Думается, что, да.

Как уже было замечено выше, дать общее определение такой разноликой способности как интеллект – достаточно безнадежное предприятие. Но составить себе представление о том, что это такое, можно через перечисление функций интеллекта.

В этом смысле одна из самых простых и важных – это создание понятий, и животные, судя по всему, справляются с этой задачей. Можно уверенно предполагать, что они способны оперировать прежде всего «естественными понятиями». Здесь имеется в виду способность животных классифицировать предметы окружающего мира. В самом деле, животное не может реагировать на каждый конкретный предмет отдельно. Чтобы выжить, оно должно оперировать целыми классами близких по свойствам предметов, с которыми они взаимодействуют в природе. В связи с этим наличие у них «естественных понятий» вполне ожидаемо.

Однако, как оказалось, животные ведут себя так, как будто они способны создавать более отвлеченные «конкретные понятия», связанные с такими параметрами как форма и цвет. Например, голубей можно обучить выбирать кормушку определенного цвета. Нетрудно также добиться того, чтобы они выбирали кормушки определенной формы. Более того, помимо «конкретных понятий» голуби оказались способными создавать простые «абстрактные понятия» – в одном из экспериментов голуби научились выбирать разнообразные фигуры с двусторонней симметрией и отвергать асимметричные фигуры.

Еще более абстрактные понятия удалось обнаружить у ворон, которых вообще отличает среди птиц особый интеллект. Их удалось научить выбирать предметы, пользуясь абстрактными признаками «больше/меньше», «левее/правее», «новизна», «сходство/отличие». Имеется в виду следующее – при предъявлении двух предметов вороны училась выбирать тот, который был больше, или только правый предмет, или предмет, который они ранее они не видели.

Способность создавать простые «абстрактные понятия» достаточно распространена среди позвоночных животных. Более того, она обнаружена также у некоторых высокоорганизованных беспозвоночных животных, например, у медоносной пчелы.

Таким образом, животным не только доступны ощущения, они также способны создавать также простые «абстрактные понятия». В этом смысле они преодолели не только «пропасть Декарта» и «пропасть Пирса», но также «пропасть Эйнштейна».

Еще одна функция интеллекта – это способность совершать логические операции. Простейшая из них – способность к экстраполяции. В частности, оказалось, что при перемещении предмета при попадании его за непрозрачную ширму некоторые животные предвидели движение предмета и ожидали его появление в нужном месте. С этой задачей легко справлялись дельфины, вороны и крысы, а рыбы, амфибии, большая часть грызунов, куры и голуби решать эту задачу не могли.

Кроме того, некоторые животные способны решать более сложные задачи по экстраполяции, явно требующие совершения логических операций. Так, в тесте Дж.Ревеша пища последовательно перемещалась из одной кормушки в другую, и животное должно было предсказать, где будет находиться пища при следующем предъявлении. Такая задача предлагалась воронам, голубям, крысам и обезьянам. Из них с этой задачей справлялись все кроме голубей (Зорина З.А., Полетаева И.И. Элементарное мышление животных. М., 2001, с. 152).

В принципе решение многих логических задач животными можно объяснить результатом интеграции условных рефлексов. И если это интеллект, то весьма ограниченный. Однако, как оказалось, многие виды способны решать логические задачи не методом проб и ошибок, а экстренно, как бы в результате озарения – инсайта. Эта способность еще в первой половине ХХ века изучалась немецким приматологом Вольфгангом Келлером на примере конструирующей деятельности человекообразных обезьян. Они, в частности, оказались способными манипулировать с предметами, например, соединять две палки и строить пирамиды из ящиков, чтобы достать пищу. Обезьяны были способны также к модификации природных объектов и использованию их в качестве орудий – они сгибали палки и отламывали от них ненужные части, то есть в некотором смысле обезьяны были способны создавать примитивные орудия труда.

Выше были рассмотрены относительно простые интеллектуальные операции. Оказалось, однако, что человекообразные обезьяны были способны осуществлять некоторые интеллектуальные операции, кажущиеся достоянием исключительно человека. Это, например, способность к элементарному счету, обнаруженная у шимпанзе Сарой Бойзен.

Шимпанзе Шеба, с которой работала Бойзен, на первом этапе обучалась маркировать количество предметов на подносе. Сначала она делала это при помощи карточек с точками, количество которых совпадало с количеством предметов, а затем при помощи арабских букв от нуля до четырех. На завершающем этапе эксперимента обезьяна должна была обойти три тайника, куда помещались апельсины, общее количество которых не превышало 4. После этого обезьяна должна была на рабочем столике выбрать карточку с цифрой. Обезьяна решала эту задачу, которая была аналогична операции сложения (Boysen S.T.Counting in chimpanzees: Nonhuman principles and emergent properties of number//The Development of Numerical Competence: Animal and Human Models. Ed. by Boysen S.T., Capaldi E.J. N.Y., 1993, p. 39-61).

Добавлю к этому, что способность устанавливать связь между количеством предметов и символами обнаружена не только у высших обезьян, но также у ворон и некоторых попугаев.

Человекообразным обезьянам доступны также некоторые другие операции, которые кажутся чисто человеческими, это, например, рассуждение по аналогии. В частности, в одном эксперименте шимпанзе Саре предлагали две карточки, одна с замком, другая – с ключом. Затем ей предлагали карточку с банкой и на выбор две карточки, одна с ножом для банки, а вторая с кистью. При этом обезьяна чаще выбирала нож (Gillian D.J., Primack D., Woodrooff G. Reasoning in the chimpanzees: I. Analogical reasoning//J Exp. Psychol. Animal. Behav. Processes. 1981, vol. 7, № 1, pp. 1-17).

Вопрос о том, какие качества интеллекта отделяют человека от животных, остается открытым. Вместе с тем, можно полагать, что даже человекообразные обезьяны не способны создавать абстракции второго уровня. Имеется в виду следующее – многие виды животных могут создавать простые «абстрактные понятия», связанные, например, с симметрией фигур, новизной или размером. Но лишь для человека характерно образование абстракций, маркирующих целые классы абстракций. Например, для обозначения предметов используются определенные слова, но существует также абстракции более высокого уровня, которая едва ли доступна самому умному шимпанзе.