Христианство и возникновение науки


автор: Вячеслав Алексеев

Религиозно-философские препятствия развитию науки

Возможно, причины успеха новоевропейской науки будут более понятны нам, если мы сможем обнаружить факторы, затруднившие возникновение науки в иных цивилизациях - Индии, Египте, Вавилоне, Китае и Греции.

Прежде всего заметим, что для возникновения науки необходимо само представление о реальности мира. Выделение подобной, казалось бы, тривиальной предпосылки не является лишним, поскольку в индуизме реальность Вселенной подвергается серьезному сомнению. Подлинной реальностью здесь обладает Абсолют – безличный, безкачественный дух, а видимый мир является иллюзией - майей. Очевидно, что такая установка создает непреодолимые трудности для научного мышления. Если реально существует лишь Абсолют, основным предметом познания становится именно он, а не вторичный и призрачный по своей природе мир. Этим обстоятельством можно объяснить слабость науки Древней Индии. Следует при этом иметь ввиду, что среди индийцев было немало одаренных людей. Заметим, что именно в Древней Индии была открыта система десятичного исчисления и был введен в нее нуль.

Причины слабости науки в Индии, Египте и Вавилоне можно усмотреть также в политеизме и анимизме - в обилии богов и духов, слитых с природными стихиями. Действительно, лишь когда природа лишена реального присутствия Божества, нет святотатства в том, чтобы подвергать ее научному исследованию. Если же за каждым ручьем или рощей скрывается невидимый бог, то человек должен пытаться прежде всего добиваться его милости, а не подвергать природные объекты научной вивисекции. Представление о сонме богов, присутствующих в природе и постоянно вмешивающихся в ее процессы создает также гносеологические трудности для научного мышления. В самом деле, когда каждое природное событие является результатом произвольной деятельности богов и духов, становится просто невозможным его объяснение посредством безличных законов природы.

Фрэнсис Бэкон выделил три изобретения, которые обозначили расцвет науки в Европе - изобретение пороха, магнита и книгопечатания. Китай опередил Европу во всех этих трех пунктах. Загадка, однако, состоит в том, почему европейцы смогли так быстро овладеть этими изобретениями и почему книгопечатание, порох и магнит не получили широкого распространения в практике этой великой цивилизации.

Китай в самом деле опередил Европу в еще целом ряде изобретений. Это также железное литье, стремена, сбруя, кормовой руль, косые паруса, бумага, точная картография, механические часы и многое другое. Вместе с тем в Китае почему-то отсутствовала систематическая наука, основанная на абстрактных понятиях, а математика была в значительной мере подчинена задачам измерения земельных участков, проблемам архитектуры и сооружения систем ирригации. Почему же? Ответы на эти вопросы попытался найти английский историк Джозеф Нидэм.

По его мнению одна из причин могла состоять в социально-экономическом базисе этой цивилизации, и здесь вполне уместно противопоставить аграрно-бюрократический Китай торгово-капиталистический Западу. Несмотря на успехи китайцев в ремеслах престиж этой социальной группы бил крайне низок, даже торговцы имели в социально иерархии Китая весьма низкий статус. На вершине социальной пирамиды располагался класс менеджеров-бюрократов, управлявших государством. Престиж ремесленников здесь был очень низок, а каста ученых-конфуцианцев эксперименту и исследованию природы предпочитала рассуждения о законах общества.

Конфуцианство воспринимало природу через призму социальной структуры, центральное понятие “ли” – это закон, в принципе он управлял не только обществом, но и природой, в частности, четырьмя временами года. И все же интересы конфуцианство были сосредоточены главным образом на управлении обществом. Оппозиционное по отношению к конфуцианств – даосизм, напротив проповедовало близость к природе. В книге “Наука и цивилизация в Китае” (1956) Нидэм пишет, что многими практическими открытиями китайская наука обязана именно даосам. И все же несмотря на множество конкретных находок даосизм был не в состоянии породить науку в ее европейском смысле. Причина этого заключалась в созрецательности их практики и склонности к мистицизму.

Также как Цильзель Нидэм счел социально-экономические причины явно недостаточными. Для объяснения слабости китайской науки ему пришлось привлечь также духовный фактор - философские и религиозные идеи, доминировавшие в Китае. В книге “Наука и общество на Востоке и на Западе” (1969) Нидэм иллюстрирует различие между Востоком и Западом в отношении к природе на примере средневековых судов над животными. В Европе природные аномалии, например, петух, якобы несущий яйца, нередко рассматривались в качестве святотатства. Такой петух приговаривался к смертной казни и торжественно сжигался. Нидэм пишет, что в Китае тот же петух при прочих равных условиях исчез бы без лишнего шума, как бы сам собой.

Несмотря на откровенную карикатурность примера, в нем отчетливо прослеживается одно существенное различие - на Западе восстановление равновесия требовало активности человека, на Востоке же оно возлагалось на саму природу. Согласно господствовавшей в Китае философской концепции Космос пребывает в спонтанной гармонии и сам исправляет все нарушения. Освящение активности человека по отношению к природе, таким образом, является одним из существенных предпосылок для рождения научного знания. Наука не может процветать там, где наиболее авторитетной практикой является пассивное созерцание, свойственное, скажем, даосизму.

Человек не может не пользоваться понятием закономерности. Китайцы в этом смысле не являлись исключением. Тем не менее, китайские ученые считали, что по большему счету законы природы для человека непознаваемы и недостижимы. Нидэм пишет о той иронии, с которой просвещенные китайцы XVIII века встретили сообщения иезуитов о триумфе европейской науки. Мысль о том, что природа может подчиняться простым законам, доступным пониманию человека, была воспринята ими как непревзойденный пример антропоцентрической глупости (Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986, с. 93). Причина для такой установке состояла по мнению Нидэма в утрате китайскими учеными веры в единого Бога - Творца и Законодателя, которая делала возможным представление о существовании умопостигаемых законов природы (Яки С. Спаситель науки. М., 1992, с. 44).

Однако культура Китая не ограничивалась лишь конфуцианством, буддизмом и даосизмом. Еще одним направлением были последователи философа Мо Ди Моисты (V-VI век до н.э.) представляли рационалистическое крыло китайской философии, он, в частности, предпринимали попытки определения понятий пространства, времени, длительности, причинности, среди них присутствовал интерес к геометрии. Кроме того, они стремились использовать свои знания на практике. Однако это направление было оценено как “дешевый утилитаризм” и заглохло (Маркова Л.А. Наука и религия глазами христианского теолога С.Яки//Философско-религиозные истоки науки. М., 1997, с. 229).

До сих пор не совсем ясно почему небольшая, раздробленная Древняя Греция, уступавшая в Египту и Вавилону как политически, так и культурно смогла совершить столь значительный рывок в познании мира и создать за короткое время не потерявшие своего значения философию и науку. Одна из гипотез обращает внимание в том числе на политические факторы, в частности, на феномен античной демократии. Успехи греков объясняют потребностью в логической аргументации при обсуждении вопросов на народных собраниях и в судах. Упадок демократии в античном мире и появление огромной Римской империи, основанной на рабском труде, стали тормозом в развитии науки. Однако существовали также причины в чисто духовной, философской плоскости, которые ограничили успехи античной науки. Как замечает теолог Стэнли Яки, к моменту появления христианства “греческая наука уже в течение двух или трех столетий прохаживалась по достаточно высокому, но неплодородному плоскогорью” (Яки С. Спаситель науки. М., 1992, с. 56).

Историки отмечают безразличие римлян к науке. Аристотель, Патон, Евклид и Архимед так и не были переведены в полном объеме на латинский язык. Все это, конечно, было доступно на греческом языке, однако, как замечает Александр Койре, его знание римлянами не стоит преувеличивать. Любопытно, что “Органон” перевели на латинский только христиане (Койре А. Очерки истории философской мысли. М., 1985. с. 53).

Причину застоя античной науки можно усмотреть в самой античной философии. Античный космос был построен на ряде принципов - разделении естественного и искусственного, земного и небесного, физики и математики. Утверждалось, что правильные соотношения между величинами – это область идеального бытия, а в царстве материи точность невозможна. Такого рода мысли можно обнаружить у Платона, а также у Аристотеля, он, в частности, полагал, что возможность найти точные соотношения падает по мере ниспадения “формы” в материю. Математика возможна там, где нет материи, и поэтому греки в принципе не могли распространить на физику, описывающей поведения тел в земном мире, математику - мешало противопоставление идеального, математического и земного, грубо-материального - физического. Как заметил Александр Койре, греки не создали физику потому, что чувствовали, что это бесперспективно, материальный мир - это царство приблизительности (Койре А. Очерки истории философской мысли. М., 1985. с. 109). Результатом эволюции эллинизма в I-III веках стал с одной стороны скептицизм, а с другой стороны расцвет суеверий.