Христианский и восточный мистицизм: попытка сравнения


автор: Вячеслав Алексеев

Зло: атрибут Бога или сила, противостоящая Ему?

Те, кто вслед за христианами привык видеть в Боге воплощение абсолютного добра, возможно, будут несколько шокированы тем, что в индуизме зло рассматривается в качестве одного из проявлений Абсолюта. Строго говоря, с индуистской точки зрения, реален только Абсолют, а весь видимый мир есть лишь иллюзия — майя. В этом смысле добра и зла вообще не существует. Абсолют скрыто стоит за каждым феноменом этого мира. Созерцая любой объект, можно освободиться от иллюзии его реальности и понять, что на самом деле существует лишь Абсолют. Каждая вещь, каждый человек в свой глубинной сути тождественны Абсолюту. Вивекананда следующим образом выразил эту мысль:

«Разбойник, который убивает, и он — Бог, завтра он уже совершенный Бог. Конечно, это очень трудно понять, но это должно быть понято!» (Свами Вивекананда. Веданта — религия будущего. М., 1991, с. II).

Абсолют находится по ту строну добра и зла, но в этом мире иллюзий он проявляет себя как в том, так и в другом. Поэтому приблизиться к нему можно через поклонение не только добру, но и злу. В индуистском пантеоне функция зла воплощена в целом ряде богов. Более того, злу отведено место в Тримурти — в индуистской троице. Помимо Брахмы, создателя мира, и Вишну, его хранителя, в ней присутствует также Шива — бог смерти» и разрушения. Его часто изображают в момент танца разрушения, с ожерельем из человеческих черепов (по совместительству он еще и бог танца). Шива — покровитель аскетов и йогов, стремящихся разрушить привязанности к миру и слиться с Абсолютом.

Другим воплощением зла в индуизме является супруга Шивы богиня Кали. Ее изображают в виде четырехрукой, опоясанной кобрами женщины с ужасающим лицом, оскаленными зубами, высунутым языком, жаждущим крови, с серьгами из тел младенцев и ожерельем из человеческих черепов. Умилостивление богини Кали можно было бы объяснить страхом перед смертью. Однако на самом деле страх не единственная эмоция в поклонении ей. Индуизм предписывает не только трепет перед Кали, но и любовь к ней. В самом деле, ведь и она есть проявление Абсолюта, а в другой ипостаси Кали одновременно и Великая Мать. Свами Вивекананда говорил:

«Я поклоняюсь Ужасающей! Ошибочно полагать, что всеми людьми движет только тяга к наслаждениям. Столь же многие имеют врожденную тягу к мукам. Будем же поклоняться Ужасу ради него самого. Немногие дерзали поклоняться Смерти, или Кали! Будем же поклоняться Смерти!.. Есть еще кое-кто, кто смеется над существованием Кали. Но ведь сегодня она здесь, в толпе. Люди вне себя от страха, и солдаты призваны сеять смерть. Кто может утверждать, что Бог не может проявлять себя в виде Зла, как и в виде Добра? Но только индуист осмеливается поклоняться ему как Злу (цит. по Роуз С. Православие и религия будущего. М., 1991, с. 37).

По рассказам ученицы Вивекананды, сестры Ниведиты, он заклинал: «Приди, о Мать, приди! Ибо имя твое Ужас!». Его идеалом было «слиться с Ужасной навсегда.

Ради богини Кали нарушается даже принцип ахимсы — благоговения перед жизнью. Ее ублажают жертвоприношением козлов. В оправдание этого Вивекананда говорил: «Почему бы и не пролить немного крови для полноты картины?» (Там же, с. 37)

Христиане, когда они творили зло, были вынуждены выдавать его за добро. Однако рано или поздно это осуждалось самими верующими. Так было, например, с инквизицией. Но лишь в индуизме мы встречаемся с поклонением злу ради его самого. Более того это поклонение иногда принимало форму совершения зла как жертвы Кали. Например, секта тхагов (душителей) занималась принесением людей в жертву богине смерти.

В Евангелии часто пишется о необходимости «нести свой крест», терпеть и даже стремиться к страданию. И все же очищающая сила страдания здесь не абсолютизируется. Есть пределы, за которыми страдание превращается в зло, в удар судьбы, который исходит не от Бога. Что же касается восточного мистицизма, то здесь от Абсолюта исходит все — как добро, так и зло. Этим обстоятельством определяется отношение индуистов к страданию. Вот, например, что пишет на этот счет Рам Дасс, американец Ричард Альперт, обратившийся в индуизм:

«Кали является аспектом Божественной Матери, но какой матери! Она поистине ужасна. Она всколыхивает целый ад у миллионов людей. Знаете, почему? Потому, что они хотят придерживаться того, чем себя считают. Она — огонь очищения. Она заберет у них их самих, и останутся лишь чистые души, возносящиеся в Единое. В тот миг, когда вы не привязаны больше к своей отдельности, к своим индивидуальным различиям, к навязыванию миру того, каким он должен быть, вы вдруг перестаете видеть эту форму Кали, вы смотрите прямо сквозь нес и видите Золотую Богиню.

Сначала, когда вы только начали этот обратный путь к Богу, вы всякий раз видите Кали, которая сталкивает вас со всем, чего вы боитесь — с бедами, случайностями: вас ограбят или изнасилуют, вы потеряете работу или случится еще что-то «ужасное». Вы скажете: «О, уйди от меня. Я хочу счастья. Я хочу удовольствия. Я не знал, что это имеет отношение к нашей сделке. Впоследствии, когда вы станете сознательнее, вы скажете: «А ну. детка, дай это мне». В этот момент вы признали, что страдание — это милость» (Рам Дасс. Зерно на мельницу. Киев, 1990, с. 239).

В свое время проблема страдания и зла стала камнем преткновения для Вивекананды. Он уже был учеником Рамакришны, когда после смерти отца его семья впала в полную нищету. Позже он вспоминал:

«В знойный день, держась с трудом на ногах, я присел на площади под тенью какого-то памятника. Тут же было несколько моих друзей. Один из них пел гимн в честь безграничной милости Божией. Это был для меня как бы удар дубиной по голове. Я подумал о плачевном состоянии моей матери и моих братьев. Я закричал: «Прекратите эту песнь! Подобные фантазии могут быть приятными только тем, кто родился с серебряной ложкой во рту, у кого нет родных, умирающих с голоду. Да, было время, когда я думал так же, как вы! Но сегодня, когда я вижу все ужасы мира, это звучит в моих ушах как мрачная насмешка». Мой друг был обижен. Он не мог понять моей ужасной скорби» (цит. по Роллан Р. Жизнь Рамакришны. Жизнь Вивекананды. Киев, 1991, с. 189).

Позже Вивекананда стал публично проклинать Бога и превратился в воинствующего атеиста. Но однажды в состоянии полного изнеможения он внезапно ощутил присутствие Божественности, в которой растворились все его сомнения. С этого момента он стал тем Вивеканандой, которого мы знаем. Зло для него превратилось в один из атрибутов Божества. Не все, однако, могли переступить через эту черту. Так, пандит Видьясагар, общественный деятель и ученый, став бессильным свидетелем голода 1864 г., унесшего 100 000 жизней, предпочел вообще отречься от Бога и посвятить остаток жизни служению людям (Там же, с. 190)