Христианский и восточный мистицизм: попытка сравнения


автор: Вячеслав Алексеев

Терпимость индуизма – миф или реальность?

Поклонники восточного мистицизма часто указывают на его веротерпимость. Они видят в этом нравственное превосходство восточного мистицизма над христианством. Действительно, в отличие от последнего индуизм не основан на конкретных исторических событиях, у него нет основателя, и потому зависимость верующего от догматических положений значительно слабее. Нет а индуизме единого, предписанного всем верующим пути — каждый сам волен выбирать себе дорогу. Нет здесь и Церкви, вернее, нет церковной организации, объединяющей все храмы. Вследствие всего этого в нем практически отсутствовала явная вражда к инакомыслию. Если исключить столкновения между буддистскими сектами в Тибете и Японии, то Восток вообще не знал религиозных войн, которые в свое время потрясли Европу. Такая веротерпимость в конечном счете кроется в особенностях восточного мышления. Если на Западе черное и белое — это разные вещи (дуалистическое мышление), то в Индии черное и белое в своей глубине одно и то же (монистическое мышление). Однако такого рода всеприятие имело исторические пределы. В XX веке плюралистическое мышление в Индии дало неожиданную трещину, и она стала одним из наиболее напряженных очагов религиозных конфликтов.

Веротерпимость, сложившаяся на Западе после религиозных войн, была основана на осознании различий в догматах и признании за каждым права делать самостоятельный выбор. Что же касается веротерпимости Востока, то в ее основе лежало отрешение от существующих различий, а по сути — отрешение от истины. Индии еще предстоит учиться у Запада подлинной терпимости.

Сегодня подавляющее большинство христианских церквей сочетают приверженность к определенным догматам с признанием права человека на самостоятельный выбор мировоззрения. В то же время восточные культы, проникшие сегодня на Запад, явно тяготеют к авторитаризму и созданию организаций, основанных на жестком подчинении руководителю как в вопросах веры, так и в поведении.

Следует также учитывать, что индуизм — это не только религия, но и социальная организация, невероятная жесткость которой резко контрастирует с гуманистической свободой в сфере мысли. Здесь можно придерживаться самых различных точек зрения и даже быть атеистом, но в социальной практике вся жизнь индийца жестко регламентирована. Кастовая принадлежность еще до рождения предопределяет его социальный статус, профессию, круг, в котором он может выбрать себе невесту. Все социальные связи и обязанности не выбираются, а как бы вручаются ему для беспрекословного выполнения в момент появления на свет. Главной добродетелью считается пассивная добросовестность в выполнении отведенной человеку роли. При этом не принимаются в расчет таланты, не относящиеся к его дхарме. Считается, что лучше плохо выполнять свою дхарму, чем хорошо чужую. Человек при этом становится рабом общества, какое бы места в иерархии он ни занимал, поскольку изменить свое положение он не имеет права. Таким образом, в индийском обществе у каждого «сверчка» есть пожизненно закрепленный «шесток». Если человек подчиняется, то индуизм сторицей награждает его, обещая повышение иерархического статуса, но только в следующем рождении. Если же человек нарушает дхарму, он наказывается самым жесточайшим образом, вплоть до изгнания из общества, но уже в нынешней, вполне реальной жизни. Так, например, поступали с теми вдовами, которые не хотели совершить обряд сати — сжечь себя на костре в знак скорби о муже. Так же поступали и с лицами, заключившими межкастовые браки, — и они, и их потомки оказывались на самой низшей ступени социальной пирамиды.

Касты до сих пор являются проклятием Индии, даже капитализм оказался бессильным разрушить эту систему. Она глубоко въелась в жизнь Индии и прочно связана с принципами ее религии. Формирование системы каст было вызвано целым комплексом причин, однако несомненно, что существенную роль в этом процессе сыграло представление о карме, которое выстраивает людей в строгую иерархию в зависимости от накопленных ими заслуг.