Евангелие и научная фантастика Рея Бредбери


автор: Вячеслав Алексеев

Научная фантастика может кому-то показаться очень далеким от религии и сомнительным жанром. Американский фантаст Айзек Азимов в одном из интервью сообщил, что пишут научную фантастику главным образом атеисты, и это вполне соответствует действительности. Разумеется, встречаются яркие исключения, например, Клайв Льюис, автор "Космической трилогии". Несколько статей на русском языке специально посвящены теме религии в научной фантастике, и оттуда можно почерпнуть еще несколько имен. И все же научная фантастика и религия - это достаточно удаленные друг от друга вещи. Может поэтому показаться сомнительным то, что подобная литература способна сказать нам что-то существенное о духовных проблемах.

Дело, однако, вовсе не в самом жанре, а в том хорошая это литература или нет. Если это хорошая литература, и она не ограничивается лишь стилистическими изысками, в ней обычно появляется если не религиозное, то по меньшей мере философское измерение. Роман в принципе может иметь религиозный подтекст даже в том случае, если в нем вообще отсутствует слово "Бог". Иногда роман кажется лишенным такого подтекста даже у авторов, которые были явно религиозными людьми.

Известно, что был религиозен американский фантаст, классик жанра Рей Брэдбери. Вообще у этого писателя множество странностей – он никогда не летал на самолетах и даже не садился за руль автомобиля, предпочитая этим средствам передвижения велосипед, и это действительно звучит очень странно для человека, пишущего научную фантастику. У Брэдбери есть выразительный рассказ "И будет ласковый дождь", в котором описывает сверхблагоустроенный дом будущего, начиненный всевозможными удобствами и услужливыми механизмами. Все хорошо в этом замечательном доме, не хватает лишь одного – в нем уже никто не живет, хозяева оказались медленно удушенными в ласковых объятиях искусственной среды. Подобные сюжеты время от времени служили поводом для упреков в адрес Брэдбери. Его обвиняли в предубеждениях к миру техники, в скрытой ностальгии по безнадежно утерянным, патриархальным ценностям. Брэдбери больше интересуют не технические новинки и не космические путешествия сами по себе, а внутренний космос человека. Именно в связи с этим иногда вспоминают и о религиозности писателя.

Заметим, что Брэдбери активно переводили и публиковали в нашей стране еще до падения "железного занавеса". Советской цензуре он казался вполне удобным писателем. В отличие от Роберта Хайнлайна он не был антикоммунистом, в отличие от Филиппа Фармера в его романах отсутствовала эротика, у него не было откровенно проповеди религии как в "Космической религии" Клайва Льюиса, он не создавал особо жутких апокалиптических романов, свойственных, например, Джону Кристофферу. Даже известная антиутопия Брэдбери "451 градус по Фарингейту" не оставляет после прочтения тягостных ощущений, в ней отчетливо проглядывает надежда на спасение. Тем не менее, некий привкус религиозности можно при желании ощутить в некоторых его рассказах и романах, и это обстоятельство, к счастью, прошло мимо сверхбдительной советской цензуры.

В справочнике "Писатели США" (М., 1990) ему дана следующая лестная характеристика: "Брэдбери выделяет среди многих авторов научной фантастики неизменная вера в добрую сущность человека, в силу его разума и воображения, в победу света над тьмой, добра – над злом и насилием". Словом, перед нами – стерильный гуманист и борец за мир.

Ощущение, подобное обозначенному выше, может в самом деле сложиться, если читать лишь то, что публиковалось в советское время. Но даже среди того, что было переведено тогда, встречались достаточно мрачные вещи. Это, скажем, рассказ "Вельд", известный у нас также по его впечатляющей экранизации. Кое-что, однако, предпочитали вообще не переводить, особенно из раннего творчества. Позднее оказалось, что Брэдбери вовсе не был таким уж добродушным рассказчиком фантастических историй.

В сборнике "Смерть вселенной" (1992) среди других авторов у нас была впервые опубликована подборка ранних жутковатых рассказов Брэдбери, насколько я понимаю, из его первого сборника рассказов, носящего название "Мрачный карнавал" (1947). Некоторые из этих рассказов посвящены теме детской жестокости. Вообще своим учителем Брэдбери считал Эдгара Алана По, вероятно, имея в виду даже не тему ужаса, а его стилистику и специфическую способность создавать фантастическую реальность.

Во многих книгах Брэдбери незримо присутствует Страна бесконечной осени, населенная людьми зла. Именно так – "Осенняя страна" (1955) или, вернее, "Страна октября" называется один из ранних сборников его рассказов. Есть у Брэдбери также мрачноватый роман "Что-то страшное грядет" (1962), где фигурируют кошмарные образы Демона Гильотины, Человека, Пьющего Лаву, Ведьмы из Праха. Его поздний роман "Смерть – удел одиноких" (1985) пронизан ощущениями безысходности и беспомощности человека перед лицом смерти.

Но все это вовсе не означало убежденности писателя в абсолютной силе зла. В романе "Что-то страшное грядет" два подростка – Вили и Джим – вместе с отцом одного из них, мудрым библиотекарем, все же одерживают победу над силами тьмы. Однако эта победа добра оценивалась самим Брэдбери как не очень легкая победа. Стоит также упомянуть повесть "Дерево на праздник Всех Святых" (1968), в которой восемь подростков совершают сказочное путешествие во имя спасения друга, похищенного Тенью Смерти.

Думается, что религиозность Брэдбери нельзя считать ортодоксальной, она была явно очень своеобразной, а кроме того свободной и совершенно ненавязчивой. Он посчитал возможным написать рассказ "Огненные шары", в котором речь идет об открытии на Марсе священниками-астронавтами разумных существ, не ведающих первородного греха. Кто-то из ортодоксов, вероятно, даже упрекнет писателя за столь легкомысленный сюжет. Вообще едва ли имеет смысл делать из Брэдбери примерного христианина. Тем не менее, именно ему удалось написать, на мой взгляд, лучший рассказ о Христе в научной фантастике. Этот рассказ называется "Человек", у нас он впервые появился лишь в годы Перестройки, в сборнике "Другое небо" (1990), целиком посвященном теме религии в научной фантастике. В каком-то смысле это Евангелие в жанре научной фантастики, с тем только различием, что нем Сын Человеческий не присутствует физически, мы узнаем о Нем из реплик очевидцев событий. Рассказ обозначает в том числе одну особенность наших отношений с Ним - Он находится где-то совсем рядом и в то же время недосягаемо далеко. И многое здесь зависит от нашего доверия Ему.

Это очень короткое и выразительное "Евангелие". Именно поэтому мне хотелось бы его пересказать. Можно, видимо, много спорить относительно религиозного подтекста других книги Брэдбери, скажем, "Марсианских хроник" или нефантастического романа "Вино из одуванчиков". Кто-то усмотрит такой подтекст, кто-то сочтет подобные усмотрения явно надуманными. Рассказ "Человек" – это пример того, как Брэдбери пишет о религии уже без особых иносказаний, совершенно не замаскировано.

В рассказе описывается прибытие ракеты землян на некую планету, сильно отставшую в своем технологическом развитии от нас. Корабль капитана Харта приземляется, ожидая делегации аборигенов с цветами, оркестром и рукопожатиями. Капитан ужасно рад тому, что ему все же удалось обойти своих конкурентов – "негодяев" Бертона и Эшли, также направлявшихся к планете. Харт рассчитывает урвать славу первооткрывателя, а кроме того заключить выгодные контракты с местными жителями. Однако приветственной делегации все нет и нет. Капитан напряженно вглядывается в бинокль и обнаруживает, что жители города, возле которого он приземлился, похоже, совершенно равнодушны к такому выдающемуся событию, как прибытие корабля инопланетян. Капитан Харт искренне огорчен, меланхолично он беседует со своим помощником, лейтенантом Мартином:

"- Зачем все это, Мартин? Я имею в виду космические полеты. Ищем, ищем. Внутри все напряжено и никакого отдыха.

- Может быть, мы ищем мира и покоя. На Земле этого точно нет, - сказал Мартин.

- Вы считаете, нет? – капитан Харт задумался. – Со времен Дарвина, да?

С тех пор, как ушло все, во что мы раньше верили, все ушло за борт, да?

Божественное провидение и все такое. Вы считаете, из-за этого мы и летаем к звездам, а, Мартин? Ищем потерянные души, так, что-ли? Пытаемся улететь с нашей порочной планеты на другую, чистую?

- Возможно, сэр. Во всяком случае, мы точно чего-то ищем".

Наконец, уже в состоянии раздражения, капитан Харт отправляет Мартина на разведку в город. Лейтенант через некоторое время возвращается, от волнения у него подкашиваются ноги, он даже припадает к ракете, он вообще не может сфокусировать взгляд.

"- Послушайте, капитан. Вчера в городе произошло нечто великое. Столь неожиданное и великое, что мы оказались жалкими дублерами. Мне нужно сесть, - он потерял равновесие и тяжело сел, задыхаясь. Капитан сердито жевал сигару.

- Что произошло?