Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

«Живая жизнь» - источник смысла: Викентий Вересаев и Николай Козлов

Светские гуманисты и, в частности, «научные материалисты» стремятся найти смысл жизни вне религиозных соображений. Выше уже кратко обсуждалось то, что думал на этот счет Бертран Рассел и Альбер Камю. Однако ниже я хотел бы также кратко прокомментировать некое решение проблемы, которое не редко высказывают светские гуманисты. Я не обнаружил примеров того, что «научные материалисты» к этому решению прибегают, однако, думается, его все же стоит обсудить, поскольку потенциально это решение может разделяться в том числе и «научными материалистами». Данное решение состоит в том, что смысл жизни заключается в самой жизни.

В связи с этим выразительным примером является книга русского писателя Викентия Вересаева «Живая жизнь» (1910), посвященная философии Федора Достоевского, Льва Толстого и Фридриха Ницше. Вересаев был уверен, что душевно здоровому, полному жизни человеку вообще нет необходимости придумывать какой-либо смысл существования. Если человек по-настоящему живет, он не думает о бессмертии и не пытается найти смысл в идее загробного существования.

Свой идеал жизни Вересаев смог обнаружить у эллинов гомеровской эпохи, а также в философии Фридриха Ницше, воспринимаемой, однако, без его надрыва и болезненности. При этом Вересаев был настолько уверен в своей философии жизни, что в одной из брошюр рискнул даже разработать новый похоронный ритуал. В частности, он попытался окружить его жизнеутверждающими символами, например, девушками с пальмовыми листьями (Вересаев В. Об обрядах старых и новых. М., 1926, с. 14).

Сегодня у нас усмотрение смысла жизни в самой жизни подробно обосновывает поп- психолог Николай Козлов в много раз изданных «Философских сказках». В самом начале своей книги Козлов говорит о Фридрихе Ницше разнообразные хорошие слова. Вместе с тем он замечает, что Ницше было значительно труднее высказывать те же самые мысли – он страдал от множества болезней, именно потому его «веселое буйство» было неустойчивым и болезненным. Кроме того, по мнению Козлова, как первооткрыватель Ницше осторожичал. Козлов всех этих проблем лишен, и поэтому сообщает, что он смелее, жестче и, как это и странно, добрее, чем Ницше.

Козлов также подчеркивает, что не намерен кого-либо лечить – его книга предназначена не для невротиков, а для душевно здоровых людей. При этом главу о смысле жизни он начинает со следующего провокационного утверждения: «От понимания того, что жизнь бессмысленна, человека спасает только то, что он об этом не думает». Вообще же от проблемы смысла жизни можно либо убежать, либо попытаться ее решить. Если говорить о бегстве, то путей в данном случае достаточно много – можно сбежать в Работу, в Развлечения и еще Бог знает куда. Но если подойти к проблеме основательно, то можно вступить на путь Служения чему-нибудь Высшему. По своему личному признанию Козлов долгое время брел именно путем Служения, пока не выздоровел.

Соображения у него в том числе такие - можно, конечно, подкачивать себя энергиями Высших Ценностей, но это на самом деле свидетельствует лишь о нездоровье души. Размышляя над путем Служения, он в конце концов обнаружил, что ему не интересно быть чьим-либо Слугой или рабом Божьим, а потому он попытался быть счастливым без всякого Служения.

На его взгляд вопрос о смысле жизни – это лишь вопрос наличия/отсутствия энергии жизни. Жизнь и так прекрасна, без всяких придуманных смыслов жизни. Нужно только полюбить жизнь, излить на нее всю свою энергию, и тогда все в вашей жизни станет любимым, а также автоматически обретет этот самый загадочный смысл. По мнению Козлова, когда «Я» человека благополучно и у него хорошая энергетика – все хорошо и смысл жизни ему в принципе не нужен. Смысл жизни как психотерапевтический костыль согласно нашему психотерапевту нужен только тому, кому не хватает энергии (Козлов Н. Философские сказки. М., 2006, с. 89-92).

Викентий Вересаев полагал, что христианство привносит в душу человека болезнь – она есть религия, глубоко враждебная «живой жизни». Аналогичным образом высказывается также и Козлов. Он, в частности, сообщает:

«Жизнь – это Сильный. Христианство за Слабого – и потому против Жизни. Христианство провозгласило право Слабого – и предало Сильных. Христианство провозгласило жертвенность – и предало Сильных. Христианство провозгласило сострадание – и мир наполнился паразитами и инвалидами, потому что страдать стало выгодно» (Там же, с. 105).

Но если продумать предлагаемое выше решение проблемы смысла жизни до конца, то все получается по Льву Толстому – ты живешь без надоедливых вопросов о смысле жизни пока пьян этой самой жизнью, но «здоровью» души рано или поздно приходит конец. И когда человек становится вменяемым, неизбежно осознается также перспектива смерти, а вместе с ней и проблема смысла жизни.