Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

Трагизм жизни: Случай Стивена Вайнберга

Еще одним примером «научного материалиста», отчасти удрученного своим мировоззрением, является физик Стивен Вайнберг, лауреат Нобелевской премии, один из тех, кто создал теорию объединения слабых и электромагнитных взаимодействий. В книге «Первые три минуты: Современный взгляд на происхождение Вселенной» («The First Three Minutes: A Modern View of the Origin of the Universe») (1977) Вайнберг сообщил: «Чем более постижимой представляется Вселенная, тем более она кажется бессмысленной» (Вайнберг С. Первые три минуты. Современный взгляд на происхождение Вселенной. М., 1981, с. 143). Физик при этом имел в виду главным образом финал, ожидающий эту Вселенную, – если она неограниченно расширяется, то ей грозит угасание в бескрайнем холоде, если же она все же сожмется, все будет сплавлено в одну огненную точку.

В беседе с Джоном Хорганом Вайнберг добавил следующее - по мере обнаружения все новых физических принципов создается ощущение того, что они имеют все меньшее отношение к человеку. В книге «Мечты об окончательной теории» («Dreams of a Final Theory: The Scientist’s Search for the Ultimate Laws of Nature») (1993), размышляя над проблемой унификации - объединения в единой теории гравитационных, электромагнитных, сильных и слабых взаимодействий, Вайнберг спорит с теми, кто полагает, что такая теория обнаружит некую высшую цель Вселенной и выведет нас к Божьему Разуму. Напротив, по его мнению, такая теория будет способствовать отрезвлению и развеет мистические мечтания, свойственные немалому числу физиков:

«Пока мы не знаем фундаментальных правил, мы можем надеяться, что найдем что-то типа заботы о людях, например, какой-то направляющий божественный план, встроенные в базовые правила. Но когда мы обнаружим, что базовые правила квантовой механики и некоторые принципы симметрии безличностны и холодны, то получим демистифицирующий эффект. По крайней мере, мне хотелось бы увидеть это» (цит. по Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 126).

Почему он так желает это увидеть, мне, честно говоря, не совсем понятно. Возможно, Вайнберг хотел бы полностью самоопределиться в своем суровом, трагическом взгляде на Вселенную и человека, живущего в ней. Замечу, однако, что демистифицирующий эффект имела в свое время механика Ньютона. Но сегодня механистический мир Ньютона кажется нам более понятным и близким, чем некоторые нынешние концепции физиков. Примером может служить, скажем, теория суперструн, сводящая все физические феномены к игре петель в десятимерном гиперпространстве. Физические теории сегодня кажутся все более странными и способными вызвать тягостные ощущения отчужденности человека от Вселенной.

Если же вернуться, к «направляющему божественному плану», то о нем, как кажется, ясно свидетельствует антропный принцип, а именно тонкая настройка физических констант, делающая возможной во Вселенной углеродную жизнь и человека возможными. Я, однако, подозреваю, что теологическая интерпретация антропного принципа Вайнберга сильно раздражает.

Вайнберг полемизирует с теми физиками, которые пытаются усмотреть в законах мира Божий Разум, и, в частности, с английским физиком Полом Дэвисом, который в 80-х годах отошел от атеизма и стал подозревать, что за гармонией физических законов скрывается Разумный Замысел. Это в особой мере касается его книги «Божий Разум» («The Mind of God») (1992). Я не читал этой книги Дэвиса, и мне трудно как-либо ее комментиаровать, тем более, что я не физик. Однако читавший ее Ричард Докинс полагает, что сама книга Дэвиса застряла где-то на пол пути между натуралистической мистикой Альберта Эйнштейна и сложной формой деизма (Докинз Р. Бог как иллюзия. М., 2009, с. 35). Тем не менее, именно за эту книгу Дэвис получил аналог Нобеля - престижную и весьма солидную Темплтоновскую премию, присуждаемую за вклад в разработку проблемы синтеза науки и религии. Вайнберг очень иронизировал по поводу такого поворота в мышлении Дэвиса. Узнав о присуждении ему Темплтоновской премии, он даже захотел послать ему телеграмму примерно следующего содержания:

«Послушай, а ты случайно не знаешь какой-нибудь организации, которая выплатила бы миллион долларов за доказательство, что никакого божественного плана нет?» (цит. по Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 126).

Как можно понять из подобных реплик, к последней инкарнации креационизма - движению Разумного Замысла (Intelligent Design movement) - Вайнберг относится с откровенной иронией. Вайнберг вообще является одним из участников так называемого «Проекта Стива», в рамках которого ученые, объединенные именем Стивен, конкретно высказываются по поводу креационизма. Попытки путем апелляции к общественному мнению ввести преподавание креационизма в американских школах и потеснить теорию эволюции он уподобил решению при помощи голосования отменить второй закон термодинамики, неприятным следствием которого является то, что мы вынуждены все время поддерживать порядок в доме.

Позиция Вайнберга состоит в следующем - если Бога нет, и дела безнадежны, нам все же лучше об этом знать. Он сравнивает такое открытие с процессом взросления, с событием, когда ребенок, наконец, понимает, что никаких эльфов не существует. С ними мир, конечно, восхитителен, однако со сказками рано или поздно приходится расставаться.

Героический вызов, бросаемый Стивеном Вайнбергом и Жакобом Моно огромной, мертвой и враждебной человеку Вселенной может произвести впечатление очень достойного выбора, но на самом деле такого рода вызов ощущается как явно тщетный. OK, жизнь в этой Вселенной лишена смысла, но тогда имейте мужество покончить жизнь самоубийством. Почему же вы вместо этого тратите столько сил на познание законов этой бессмысленной Вселенной?

Если же теперь вернуться к рассуждениям Ричарда Докинса из книги «Бог как иллюзия» («The God Delusion») (2006) стоит отметить, что в его рассуждениях относительно способов преодоления страха перед смертью все же есть один заслуживающий внимания момент. В своей книге Докинс ссылается на известное эссе философа Бертрана Рассела «Во что я верю», человека, который не побоялся во время Первой мировой войны сесть в тюрьму за свои пацифистские взгляды, в то время, когда большинство национальных церквей молилось за победу отечества в явно бессмысленной войне. Строго говоря, Рассела едва ли можно назвать «научным материалистом». Это вообще не ученый, а философ. Тем не менее, «научные материалисты» иногда ссылаются на его эссе, именно поэтому я хотел бы изложить взгляды Рассела, касающиеся вопроса о смысле жизни.