Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

Страдание как тайна

Сообщенное выше вовсе не является попыткой развенчания теодицей построенных христианскими апологетами. Я хотел бы только подчеркнуть, что все предложенные способы решения проблемы теодицеи работают лишь до определенных пределов. В конечном счете проблема страдания упирается в тайну Бога и Творения, в ограниченность способности человека иметь суждение относительно столь глобальных вопросов. Грегори Бойд в связи с этим приводит аналогию – допустим, мы оказались в Нормандии в момент, когда союзники высадили десант и стали теснить войска Адольфа Гитлера. В состоянии ли мы разобраться во всех стратегических решениях союзников и понять, что происходит? Едва ли. В силу ограниченности мы также не в состоянии понять решения Бога. И это связано в том числе с тем, что в Космосе идет духовная война - Богу противостоит воля ангелов, восставших против Него, а потому разобраться во всех событиях на нашей земле мы просто физически не в состоянии (Бойд Э., Бойд Г. Письма скептика. Новосибирск, 1999, с. 29).

У Иммануила Канта есть работа с откровенно грустным и говорящим за себя названием – «О неудаче всех философских попыток теодицеи» (1791). В этой работе он высказался таким образом:

«В подобных вещах не так много значит мудрствование, как искреннее признание бессилия нашего разума, как честность, не позволяющая человеку искажать свои мысли в ложном высказывании, сколь бы благочестивыми ни были намерения, с которыми это постоянно делается» (Кант И. Трактаты и письма. М., 1980, с. 73).

Думается это суждение все же является чрезмерным - до определенных пределов предложенные выше решения проблемы теодицеи все же работают. Тем не менее, ни одно из предложенных выше объяснений не решает проблему страдания до конца, и это сегодня обычно признают многие христианские теологи, особенно из числа тех, кто сам хлебнул горя. В этом смысле классический пример - книга Клайва Льюиса «Исследуя скорбь» («A Grief Observed») (1960), посвященная тому, как умирала от рака его жена. По признанию Льюиса в тот период ему иногда казалась бессмысленной даже сама молитва. И его ужасало не столько то, что Бога нет, сколько то, что Он допускает Такое.

Еще один рельефный пример – книга пастора Рональда Данна «Когда небеса молчат» (Новосибирск, 1998), сын которого, страдавший от маниакально-депрессивного психоза, покончил с собой. Излагая историю своей депрессии, доходившей до пределов психического расстройства, Данн пишет, что в различных книгах он обнаружил с десяток объяснений того, почему эта беда произошла с его сыном. Но по признанию Данна «ни один из доводов не был в полной мере исчерпывающим» (Данн Р. Когда небеса молчат. Новосибирск, 1998, с. 60).

И это вовсе не потому, что кто-то еще не разместил всеобъемлющее решение проблемы теодицеи в Интернете. Повторюсь, дело здесь именно в том, что попытки окончательного решения этой проблемы наталкиваются на неустранимую немощь нашего разума. В самом деле – жизнь не ограничивается этим миром, более того, она всегда существует в контексте мира невидимого. Именно поэтому рациональное мышление, ограниченное реалиями этого мира, всегда наталкивается на проблемы и логические парадоксы. При этом помочь ощутить то, что свет в конце тоннеля есть, позволяет личный опыт общения с Богом и веры в Него. Пастор Данн по поводу причин трагической потери своего сына пишет:

«Что же касается меня, признаюсь, я все еще не нашел ответ на свой вопрос. В ответ я по-прежнему слышу лишь гробовое молчание. Но ничего страшного. Я верю Господу» (Там же, с.72).

В своей книге пастор Данн предлагает вообще забыть о бесперспективном вопросе «почему я?», который в течение земной жизни всегда останется тайной, и обратиться к более насущному вопросу – «что дальше?» (Там же, с. 66). К этому решению по сути присоединяется также Линн Гарднер, автор книги «Где Бог, когда мы страдаем» (Симферополь, 2009, с. 47), человек, на долю которого тоже выпало не мало горя. Он пишет, что проблема страдания в конце концов решается не на теоретическом уровне, а на уровне человеческой практики.

В связи с этим повторю известный вопрос, который Иммануил Кант считал одним из самых основных – на что я могу надеться? Всерьез можно надеяться только на некий невидимый порядок вещей, превосходящий собой лежащий перед нами падший мир. Атеист расценит обращение к Богу с просьбой как проявление слабости или корысти, и все же просить Бога не стыдно, именно потому, что это Бог. Для нас Он Отец Небесный, и в связи с этим здесь можно привести слова Псалмопевца:

«Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня» (Пс. 22: 1-4).

Замечу также, что жизнь была до конца трагичным явлением, если бы она заканчивалась вместе со смертью. Но это не так. Бог воздаст нам за страдания, если не здесь, то за пределами земного мира. Приведу в связи с этим также известный фрагмент из Откровения Иоанна: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Отк. 21: 4). Уместно будет также привести здесь следующее высказывание апостола Павла:

«Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4:17-18).

И дело не в том, что Бог обещает нам happy end – воздаяние за страдание и всеобщее успокоение. Дело не в механической компенсации пережитых страданий, дело в том, что праведников ожидает столь великая радость, что в ней забудутся все пережитые ими страдания. Именно это имел апостол Павел, который написал: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9). А еще апостол Павел написал: «Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славою, которая откроется в нас» (Рим. 8: 18). В этом смысле наше решение проблемы страдания вселяет в душу человека ощутимую и обоснованную надежду, тогда как «научный материализм» человека этой надежды лишает вообще.

Но это не только надежда на абстрактного Бога, воздающего мертвым, с которой можно встретиться и в среде внеконфессиональных верующих, но также вера в конкретного Бога Евангелия, Который после крестных страданий воскрес. Апостол Павел в 1 Послании Фессалоникийцам пишет о том, чтобы мы «не скорбели как прочие не имеющие надежды», ведь Иисус умер и воскрес, и потому Он приведет к Богу, умерших к Нем (1 Фес. 4: 13-14).

Иисус Христос вообще совершенно не похож на богов иных религий. Он не только воскрес, но также Сам пережил непомерное страдание. Я воспользуюсь в связи с этим мыслью атеиста Людвига Фейербаха, который в книге «Сущность христианства» («Das Wesen des Christenthums» (1841) заметил, что Бог христианства уникален тем, что это страдающий Бог (Фейербах Л. Сущностm христианства. М., 1965, с. 94), и Он вполне понимает нас, именно к такому Богу мы можем приблизиться без боязни, и наше страдание более чем понятно Ему. Бог, Который Сам страдал, не может не откликнуться на наше молитвы. Отец Георгий Чистяков, размышляя над фактами страдания детей в больнице, где он проводил служение, задается вопросом «Зачем все это?» и далее сообщает:

«Не знаю. Но знаю, что Христос соединяется с нами в беде, в боли, в богооставленности - у гроба умершего ребенка я чувствую его присутствие. Христос входит в нашу жизнь, что бы соединить нас перед лицом боли и беды в одно целое, собрать нас вместе, чтобы мы не остались в момент беды один на один с этой бедой, как некогда остался Он. Соединяя нас в единое целое перед лицом беды, Он делает то, что никто другой сделать не в силах. Так рождается Церковь» (Отец Георгий Чистяков. Нисхождение во ад//http://pvd.chat.ru/Chistjakov/deti.html).

В свою очередь мы сами должны испытывать солидарность со Христом в Его страдании. Дж.Морлэнд и Уильям Крейг в книге «Философские основания христианского мировоззрения» (2003) по этому поводу замечают:

«Когда Бог просит нас принять страдания, которые кажутся незаслуженными, бесцельными и ненужными, размышления о кресте Христовом придают нам моральные силы и смелость, чтобы нести крест, возложенный на нас Богом» (цит. по Гарднер Л. Где Бог, когда мы страдаем? Симферополь, 2009, с. 292).

Надежда на Бога дает нам силы жить в обстоятельствах, когда мы окружены опасностями и страданиями. «…Мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся», - писал апостол Павел (2 Кор. 4:8). Основанием для того, чтобы принять Бога, несмотря на присутствие страданий, является, таким образом, то, что Бог дает нам надежду и силы сопротивляться злу, силы для того, чтобы вообще жить.

Атеисты часто опираются для того, чтобы продемонстрировать несостоятельность христианского теизма на опыт концентрационных лагерей. Все, что написано о Холокосте и ГУЛАГе, вполне ужасно, однако даже в таких нечеловеческих условиях более достойно вели себя люди, надеющиеся на Бога. В этом смысле одно из впечатляющих личных свидетельств - книга «Убежище» голландской женщины Корри тен Боом (Свет на Востоке, 2004), которая в период второй мировой войны за деятельность по спасению евреев вместе с сестрой попала в концентрационный лагерь. Поразительным моментом этой книги является, в частности, то, что пребывая в нечеловеческих условиях они могли не только молиться, но и благодарить Бога за страдания в соответствии с известным местом из Первого Послания апостола Павла Фессалоникийцам: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите» (1 Фес. 5: 16-18).

Хотел бы также упомянуть здесь о некоторых размышлениях австрийского психоаналитика Виктора Франкла, который сам побывал в Освенциме. В своем автобиографическом очерке, описывающим пребывание там, он заметил, что выживали в лагере главным образом те, кто сохранял волю к жизни, основой которой было представление об ее смысле. При этом многие находили опору именно в религии (Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. СПб., 2000, с. 140). А еще в «Колымских рассказах» Варлаам Щаламов пишет о том, что наиболее стойко в лагерях ГУЛАГа держались женщины и «религиозники».

Христианский писатели Рэнди Алькорн в книге «Что ожидает нас на небесах» (Новосибирск, 2005, с. 76) описывает поразительный пример стойкости своего друга-христианина, который умирал от рака. После курса химиотерапии, за месяц до смерти он еще имел силы шутить во время игры в теннис.

На фоне ужасов, ежедневно происходящих в этом мире, сама жизнь может показаться неоправданным явлением. Однако вера в Христа придает смысл жизни даже в условиях страдания, и делает он это не столько при помощи интеллектуальных построений, которые могут быть быстро сметены опытом страдания, сколько тем, что источником смысла для христиан является сам опыт живого общения со Христом.