Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

(глава из книги ««Научный материализм» и Евангелие»)

В предыдущих главах мы обсуждали вопрос о том, как «научные материалисты» подвергают сомнению столь существенные атрибуты человеческого бытия как свобода воли, представление о человеческой ответственности, личности и даже о реальности собственного «Я». Эту тему дегуманизации, которая так или иначе вытекает из хорошо продуманного «научного материализма», можно продолжить и обсудить также отношение этой философии к экзистенциальному аспекту человеческого существования, связанному с вопросами о смысле жизни, смерти и страдания.

Австрийский психоаналитик Виктор Франкл вообще считал поиск смысла жизни человека неустранимым атрибутом его существования. Франкл в связи с этим писал о «воле к смыслу», которая свойственна любому нормальному человеку. Франкл в связи с этим приводит оценки, согласно которым около двадцати процентов неврозов связано именно с потерей человеком смысла жизни (Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. СПб., 2000, с. 6). Эта цифра, вероятно, не точна, тем не менее, совершенно очевидно то, что смысл жизни - это весьма важная категория, а его отсутствие способно стать для человека источником фрустрации.

Говорят, некоторые студенты американского психолога-бихевиориста Берреса Скиннера впадали в экзистенциальное отчаяние от его безжалостно механистического взгляда на человека, который он излагал в своих лекциях (Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность человеческого знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 261).

Если говорить о бихевиоризме как о подходе к изучению механизмов поведения и животных, то в его основе лежит схема S-R (стимул-реакция). При этом поведение обычно изучалось в «проблемном ящике», где в ответ на клевок или нажатие на рычаг животное получало подкрепление пищей. Этот подход в свое время сослужил наукам о поведении животных хорошую службу, однако попытка рассмотреть человека лишь в качестве сложного обучающегося автомата, работающего на безусловных и условных рефлексах, едва ли способна вселить в душу человека какую-либо радость и ответить на вопрос о том, зачем он живет.

При последовательно продуманном бихевиоризме человек остается без души, также как и без тайны, без любви, без свободы и без смысла существования. Примерно такого рода взгляд на природу человека Беррес Скиннер изложил в своей скандально известной книге «По ту сторону свободы и достоинства» («Beyond Freedom and Dignity») (1971). Еще раньше он сделал это в своем не менее известном скандальном романе «Второй Уолден» (Walden Two) (1948) - утопии, написанной в пику известной книге американского романтика XIX века Генри Торо «Уолден, или Жизнь в лесу». В своем романе Скиннер описывает в некотором смысле идеальное общество, существующее на берегу знаменитого благодаря Торо озера Уолден. В романе Скиннера это общество было организовано учеными, умело манипулирующими подопытными людьми посредством механизма подкрепления и знания об условных рефлексах.

Случай Скиннера особо интересен, поскольку он совершенно не скрывал своих, так скажем, безжалостных, механистических взглядов. Он совершенно открыто говорил о том, что человек - это всего лишь высокоорганизованное животное, сложный автомат, лишенный свободы воли и достоинства, которым в интересах общества можно и даже должно манипулировать. Скиннер считал представления о человеческой душе и ее свободе пережитками примитивного анимизма. И лишь ограниченность объема этой книги вынуждает меня не останавливаться подробно на случае Скиннера, хотя он, конечно, является выдающимся «научным материалистом» и заслуживает особого внимания.

Я не обсуждаю случай Скиннера в этой книге также потому, что классический бихевиоризм как доктрина оказался уязвимым с научной точки зрения и в настоящее время рассматривается специалистами в области поведения животных и человека в качестве явно устаревшего подхода.

Замечу, однако, что обычно «научные материалисты» не высказывают свои взгляды на человека подобно Скиннеру столь неприкрыто, а пытаются совместить их с принципами светского гуманизма, включающего в себя представление о достоинстве человека, его правах и свободе воли. В этом смысле старым отечественным примером является прославленный русский биолог Илья Мечников. В свое время соученики в гимназии дали ему за радикальный атеизм прозвище «Бога нет». В зрелые годы, он попытался совместить свой атеизм с представлением о важности человеческой жизни. Он высказывался в том смысле, что самое ценное на Земле - это человек и его счастье, если, конечно, оно не противоречит счастью других людей (Мечников И. Этюды оптимизма. М., 1988, с. 308). Но действительно ли «научный материализм» дает ответ на вопрос о смысле жизни? И можно ли при помощи его обосновать ценность человеческой жизни? Я попытаюсь рассмотреть эти вопросы в данной главе.