Божий любимчик: добро и предопределение


автор: Вячеслав Алексеев

Прибытие на Титан

У Сатурна девять лун и самая большая из них – Титан. По размеру этот спутник лишь немного уступает Марсу. Титан – единственный в Солнечной системе планета-спутник, на которой есть атмосфера, пригодная для жизни человека. Как уже сообщалось выше, Румфорд и его пес Казак, попав в хроно-синкластический унфундибулум, превратились в волновой феномен – они пульсировали по неравномерной спирали, начинающейся на Солнце и кончающейся на звезде Бетельгейзе. Как уже говорилось выше, когда эта спираль пересекалась с каким-нибудь телом, Румфорд и его пес материализовывались на нем. Однако по каким-то таинственным и не до конца понятным причинам волновая спираль Румфорда, его пса и Титана совпадали, поэтому на Титане они сохраняли свою материальность всегда. Это было место их постоянного пребывания.

Кроме Румфорда и Казака на Титане жило также существо по имени Сейло, представитель планеты Тральфамадор из Малого Магелланова Облака. Сейло напоминал по цвету спелый мандарин. У него были три тонкие, как у олененка ножки, каждая из которых заканчивалась надувным шаром-присоской. Благодаря этому Сейло мог ходить по стенам. Рук у Сейло не было, зато у него было три глаза. Сейло был роботом, как и все прочие обитатели планеты Тральфамадор. Они конструировали и собирали подобные себе машины. Но кто в таком случае создал первого робота? На этот счет среди обитателей Тральфамадора существовала легенда.

Во время оно жили на Тральфамадоре существа совсем не похожие на машины. Они были не надежны. Они были плохо сконструированы. Они были непредсказуемы. Они были недолговечны. И эти жалкие существа полагали, что все сущее должно иметь какую-то цель и что одни цели выше, чем другие. Эти существа почти всю жизнь тратили на то, чтобы понять, каков смысл их жизни. И тогда они стали делать машины, которые должны были дать ответ на этот вопрос. И машины честно сообщили им, что никакого смысла существования у этих существ, в сущности, не было. Тогда эти существа принялись убивать друг друга, потому что никак не могли примириться с бесцельностью собственного существования. И они сделали еще одно открытие - даже убивать они толком не умели. Тогда они и это дело передоверили машинам, и машины покончили с ним быстрее, чем вы успеете сказать слово «Тральфамадор».

Робот Сейло был отправлен цивилизацией, существующей на Тральфамадоре, с неким посланием на другой конец Вселенной. Послание было запечатано в контейнер, и Сейло было строжайшим образом запрещено вскрывать его. В 203117 году до нашей эры космический корабль Сейло совершил вынужденную посадку на Титане из-за порчи одной из деталей энергоблока. Сейло тотчас отбил на Тральфамадор сообщение о поломке и стал терпеливо ждать помощи. Чтобы не скучать Сейло придумал себе несколько хобби. Это было в том числе ваяние скульптур. Фотографию одной из них с изображением «сирен» Титана Румфорд в свое время продемонстрировал Малахии. Кроме того, Сейло занимался селекцией титанических маргариток и еще некоторыми другими вещами.

Все происходящее на Земле Сейло мог видеть на экране. Это было настолько мощное устройство, что он при желании мог видеть все происходящее в земном муравейнике. Именно на этом экране Сейло увидел первый ответ с Тральфамадора. Остатки этого ответа сохранились до сих пор и называются Стоунхендж. Если посмотреть на него сверху, по-тральфамадорски он составлял сообщение: «Высылаем запасную часть со всей возможной скоростью».

Сейло получил еще несколько сообщений с Тральфомадора среди человеческих артефактов. Так, Великая Китайская стена означала: «Терпение! Мы помним о тебе», а дворец римского императора Нерона означал: «Стараемся, как можем». Стены Московского Кремля в своем первозданном виде означали: «Не успеешь оглянуться, как отправишься в путь», а Дворец Лиги Наций в Женеве означал: «Собирай вещи и будь готов к отлету в ближайшее время».

Для человеческого ума было совершенно непостижимо, каким образом цивилизация Тральфамадора создавала эти сообщения, так как их скорость значительно превосходила скорость света. Еще более таинственным было то, что тральфамадорцы использовали для создания сообщений деятельность человечества. На Земле внезапно начинался расцвет той или иной цивилизации, которая создавала циклопические сооружения, содержащая ответ для Сейло, а затем эта цивилизация столь же внезапно угасала. Более того, запасная часть для корабля, как оказалось, тоже должна была быть сделана землянами и каким-то образом переправлена на Титан.

Однако Сейло предпочитал не говорить ничего Румфорду о вмешательстве тральфамадорцев в дела Земли. Он до смерти боялся того, что тот возмутится столь масштабному вмешательству цивилизация роботов с планеты Тральфамадор в события на Земле. Сейло очень дорожил дружбой с Румфордом. До прибытия на Титан ему вообще было не знакомо это понятие, и теперь он увлеченно играл в дружбу. До какого-то момента у него все получалось.

Дело, однако, состояло в том, что факт вмешательства Тральфамадора в жизнь на Земле не мог укрыться от Румфорда. Будучи распыленным в хроно-синкластическом инфундибулуме он просто по определению должен был знать будущее, в том числе то, что смысл существования цивилизации землян состоял лишь в доставке на Титан нужной для Сейло детали.

И все же подобно всем иным земным существам Румфорд старался не думать о неприятных вещах. Однако к моменту прибытия на Титан изгнанников – Малахии, Беатрисы и их сына Хроно - делать это уже было невозможно. Вскоре вспышка на Солнце вообще должна была переместить волновую спираль, в которой существовал Румфорд, и ему вместе с псом Казаком предстояло покинуть пределы Солнечной системы. От макушки до пят Румфорда уже проходила полоса дематериализации. Он был облачен в бело-розовое одеяло с надписью: «Господу наплевать», являющуюся грубой квинтэссенцией содержания религии, которую придумал Румфорд. И теперь предстоял решительный разговор с роботом Сейло, который ныне вызывал у Румфорда лишь одно раздражение.

«- Скип? – сказал Сейло.

- Ты не можешь звать меня по-другому? – ответил Румфорд. – Я это прозвище не люблю – так меня может звать только тот, с кем я вместе вырос.

- Я думал, что раз я твой друг… - сказал Сейло. – Может быть, мне позволительно…

- А не пора ли нам бросить эту игру в дружбу? – резко оборвал его Румфорд.

- Игру? - повторил Сейло.

- Не чавкай ногами! – крикнул Румфорд роботу Сейло, переминающемуся с одной присоски на другую.

- Скип! – крикнул Сейло. – Уинстон, ты так со мной говоришь… Я словно в страшном сне… Мне казалось, что мы – друзья…

- Давай скажем, - зло перебил Румфорд, - что мы просто нашли возможность использовать друг друга для личных целей.

- Я-то – я был счастлив, что могу тебе помочь, - сказал Сейло. – Разве я не отдал тебе половину своего запаса энергии - Всемирного Стремления к Осуществлению? Не позволил тебе скопировать мой корабль для марсианского космического флота? Разве я лично не посылал первые корабли с вербовщиками? Разве я не помог тебе разработать метод управления марсианами, чтобы они никогда не своевольничали? Разве я день за днем не помогал тебе создавать новую религию?.. Прости за все! Я знаю только одно: я изо всех сил старался быть твоим верным другом и никогда ничего не просил у тебя.

- А тебе и не приходилось ни о чем просить! – сказал Румфорд. – Ни о чем! Ты только и знал, что сидеть и ждать, пока она с неба не свалится.

- А что я ждал? – потрясенный, спросил Сейло.

- Запасную часть для твоего космического корабля, - сказал Румфорд. – Она уже почти здесь. Она вот-вот прибудет, сир. Она у мальчишки Константа – он ее зовет своим талисманом, - можно подумать, что ты про все это даже не знал!»

Очевидно, случилось самое страшное – до Румфорда наконец дошла горькая правда о вмешательстве Тральфамадора в земные дела. Более того, он чувствовал себя главной жертвой этого использования.

«- Тральфамадор, - с горечью сказал Румфорд, - протянул лапу в Солнечную систему, выхватил меня и употребил, как дешевый ножичек для чистки картофеля.

 - Ты же мог видеть будущее, - ответил Сейло, чувствуя себя совершенно несчастным. – Почему ты ни разу об этом не сказал?

 - Мало кому приятно сознавать, что его кто-то использует, - сказал Румфорд. – Человек старается, пока возможно, не признаваться в этом даже себе самому.

Он криво усмехнулся.

 - Может быть, тебя удивит, что я горжусь – может быть, глупо и напрасно, - но все же горжусь тем, что могу принимать решения самостоятельно, действовать по своему усмотрению.

- Меня это не удивляет, - сказал Сейло.

- Вот как? – с издевкой сказал Румфорд. – Я склонялся к мнению, что эта тонкость недоступна пониманию машины».

Все было кончено – хуже этого их отношения быть уже не могли. Ведь Сейло в самом деле был машиной. Это было самое больное, уязвимое место в его душе, и Румфорд, благодаря их духовной близости, отлично знал, как причинить ему боль. Сейло закрыл два глаза из трех и стал следить за парящими в небе Синими Птицами Титана. И ему самому захотелось стать Синей Птицей. И все же в словах Румфорда был некий намек на то, что все еще можно как-то исправить. Сейло собрал все свое мужество и спросил:

«- Скип, - сказал он, - скажи, что я должен сделать. Я готов на все – на все, что угодно.

 - Очень скоро, - сказал Румфорд, - кончик моей спирали вышибет взрывом Солнца и из Солнечной системы тоже.

 - Нет! – завопил Сейло. – Скип! Скип!

 - Только не надо меня жалеть – пожалуйста, - сказал Румфорд, - в конце концов, я же не умираю… Я же не прочь узнать, в чем смысл эпизода, разыгравшегося в Солнечной системе… Прежде чем я и мой пес умчимся в бесконечность, щелкая как хлысты в руках сумасшедшего, мне бы очень хотелось узнать, что написано в послании, которое ты несешь.

 - Я… я не знаю, - сказал Сейло. – Оно запечатано. И мне строго запрещено…

 - Вопреки всем тральфамадорским запретам, - сказал Уинстон Найлз Румфорд, - в нарушение всех заложенных в тебя, как в машину, программ, - во имя нашей дружбы, Сейло, я прошу тебя вскрыть послание и прочесть его мне – сейчас же».

Однако Сейло, несмотря даже на «дружбу» с Румфордом, не смог переступить через власть программ в своей психике. Совершенно измученный внутренней борьбой он отправился за прилетевшими на Титан изгнанниками - Малахией, Беатрисой и их угрюмым сыном Хроно.

Между тем изгнанники устроили возле корабля на побережье моря среди мира статуй, изваянных рукой Сейло, невеселый пикник. Юный Хроно, темнокожий и таящий в себе угрозу подросток, уже приступил к первому акту вандализма на новой планете. Он пытался при помощи своего талисмана нацарапать на пьедестале одной из статуй непристойное слово. Этим самым он довел деталь для корабля Сейла до полного совершенства. Потом появился Сейло и Хроно чуть не убил его, так, на всякий случай. Однако Сейло все же успел сообщить, что их ждет Румфорд, и доставил изгнанников во дворец Румфорда, скопированный с Тадж-Махала.

Далее стала происходить дематериализация. Уинстон Румфорд еще находился на Титане, однако его цепь-удавка, предназначенная для космического пса Казака, уже была пустой. Взрыв на Солнце разлучил человека с его собакой. И если бы Вселенная была основана на милосердии, она позволила бы человеку и его собаке остаться вместе. Но Вселенная, в которой жил Румфорд и его собака, не была основана на милосердии, и потому пес Казак с воем бесцельно отправился впереди своего хозяина – в никуда и в ничто. У самого же Румфорда еще было время, чтобы сказать изгнанникам несколько слов на прощание.

«Свинцовые губы Румфорда дрогнули.

- Здравствуй, Беатриса, жена, - сказал он замогильным голосом.

- Здравствуйте, Космический Странник, - сказал он. На этот раз он заставил свой голос звучать приветливо...

- Здравствуй, блистательный носитель блистательного имени – Хроно, сказал Румфорд. Привет тебе, о, звезда немецкой лапты, привет тебе обладатель чудотворного талисмана... Я должен сказать вам кое-что о смысле жизни в Солнечной системе – вам нужно это знать, - сказал он. – Попав в хроно-синкластический инфундибулум, я знал это с самого начала. И все же я старался думать об этом как можно меньше – уж очень это гнусная штука».

«Гнусная штука» состояла в следующем:

«- Все что каждый житель Земли когда-либо делал, было сделано под влиянием существ с планеты, которая находится на расстоянии ста пятидесяти тысяч световых лет от Земли. Планета называется Тральфамадор. Я не знаю, каким образом тральфамадорцы на нас влияли. Но я знаю, с какой целью они вмешивались в наши дела. Они направляли все наши действия так, чтобы мы доставили запасную часть посланнику Тральфамадора, который совершил вынужденную посадку здесь, на Титане».

Румфорд указал пальцем на юного Хроно.

«- Она у вас, молодой человек, - сказал он. – Она у Вас в кармане. Вы носите в кармане высший смысл всей истории Земли, ее завершение. В вашем кармане лежит вещь, которую каждый землянин старался найти и доставить так самоотверженно, так истово, так отчаянно, путем проб и ошибок – не жалея жизни. Та штучка, которую вы называете своим талисманом, и есть запасная часть, которой тральфамадорский гонец дожидается многие годы!

- А гонец, - сказал Румфорд, - это то существо, похожее на мандарин, которое сейчас прячется за стеной. Его зовут Сейло. Я надеялся, что посланник позволит человечеству хоть краешком глаза взглянуть на послание, которое он несет, - ведь человечество только и делало, что старалось ему помочь. К сожалению, ему дан приказ никому не показывать послание. А так как он просто машина, то, будучи машиной, выполняет приказания буквально и нарушать их не может.

Веточка электричества, пробивающаяся из пальца Румфорда, стала расти. Она обвила его тело спиралью. Спираль слегка сдвинула витки и обвила Румфорда плотным коконом из зеленого света.

- Единственное, что мне остается сказать, - донесся из кокона голос Румфорда, - я по мере сил своих старался нести своей родной Земле только добро, хотя исполнял волю Тральфамадора, которой никто ей в силах противиться».

Далее он сообщил – поскольку деталь на Титан доставлена, может быть, теперь Тральфамадор оставит Землю в покое и позволит людям развиваться так, как они захотят.

Робот Сейло ворвался во дворец как раз в тот момент, когда Румфорд исчез вместе с коконом. Сейло был вне себя от горя. Он сорвал висящее на его шее послание и вскрыл его.

«- Скип! – вопил он к небу. – Скип! Послание! Я прочту тебе послание!»

Оно было написано на тоненьком алюминиевом квадратике. Послание состояло только из одной точки. На тральфамадорском языке оно означало слово «ПРИВЕТ!» Именно в доставке этого «послания» и состоял смысл существования человечества. После всего происшедшего робот Сейло совершил акт самоубийства – разобрал себя на части.