Астрология: наука ли это?


автор: Вячеслав Алексеев

Чем же является астрология - наукой, оккультной практикой или особой формой психоанализа? Сами астрологи различным образом отвечают на этот вопрос. Скажем, такой известный апологет проекта “психоаналитической астрологии” как Дэйн Радьяр вообще не считал возможным называть астрологию естественной наукой, он даже открещивался от подобных оценок и подвергал откровенной критике проект “научной астрологии”. Радьяр настаивал на том, что астрология – это особый сорт психоаналитической деятельности, орудие для роста человеческой личности.

Другая фракция астрологов – сторонники “оккультного проекта” - нередко тоже отрицательно относятся к попыткам прикрепить к астрологии ярлык науки. Так, Джеффри Корнелиус оценил астрологию в качестве особой формы мантики – оккультного искусства гадания. Корнелиус подчеркивает, что это интеллектуальная форма мантики, и все же толкование гороскопа - это мантика, а не научная процедура (Корнелиус Дж. Философия и методы хорарной астрологии//Школа хорарной астрологии. М., 2000, с. 167).

Однако есть в астрологии и такие лица, которые хотели бы построить свою дисциплину по образцу естественных наук. Это сторонники “научного проекта”. Их не очень много, но они есть. К их числу можно причислить некоторых биологов и астрофизиков, пытающихся обнаружить в астрологии рациональное зерно. К “научному проекту” можно отнести также некоторое количество самих астрологов, которые пытаются подтвердить свои схемы при помощи статистических тестов или по крайней мере видят в связи звезд и событий на земле результат физических влияний.

И все же многие астрологи, в том числе тяготеющие к оккультизму и психоаналитическим изысканиям, нередко любят обозначать свое занятие именно наукой. При этом они обычно исходят из расширенного понимания термина “наука”. Пример – астролог-“психоаналитик” Стефан Арройо, который определяет науку как познание законов Космоса и познание вообще (Арройо С. Практика и профессия астролога//http://mbashe.hl.ru/astrolog/arrojo.htm).

Еще один пример приписывания астрологии научного статуса – высказывания нашего известного астролога Сергея Вронского. Может быть, я не прав, но, кажется, он тяготеет скорее к оккультизму. Тем не менее, у него есть статья с характерным названием - “Астрология – это наука!”, ею начинается сборник материалов первой конференции советских астрологов, состоявшейся в мае 1990 года в городе Паланга (Вронский С. Астрология – это наука!//Астрология. Век XX. М., 1991, с. 5). Кроме того, Вронский является автором целой книги под названием “Астрология – суеверие или наука?” (М., 1991). И подобные названия текстов - это вовсе не какие-то случайные оговорки, на самом деле оценки астрологии как особого рода науки вполне стереотипны для апологетов этого занятия.

Как уже говорилось, отчасти дело здесь в том, что сам термин “наука” весьма расплывчат. Некоторые астрологи в связи с этим оценивают психоанализ и оккультные дисциплины тоже в качестве особых наук. Вместе с тем не так уж мало и тех, кто усматривает в астрологии все же особую естественную науку, подобную физике или биологии.

Хотя блеск естественных наук к концу XX века несколько потускнел, и у публики вновь обрели популярность эзотерические знания, идущие из далекого, донаучного прошлого, авторитет науки по-прежнему очень велик – без нее вообще немыслима нынешняя технократическая цивилизация. Поэтому астрологии спешат заручиться авторитетом науки, а заодно, воспользовавшись ресурсом рационального знания, сыграть также на интересе к знанию иррациональному – сообщить, что астрология не только научная дисциплина, но также древнее, сакральное знание, убив, таким образом, сразу два зайца. Однако здесь я хотел бы остановиться лишь на одной стратегии астрологической апологетики, а именно на претензии астрологии на статус полноценной, естественной науки.

Отчасти эта глава является обобщением и продолжением предыдущих глав. Я напомню, что в двух из них обсуждался вопрос о том, соответствуют ли астрологические схемы статистике. Увы, факты противоречат им, и в принципе уже это может служить основанием для того, чтобы вывести астрологию за пределы научного поля. Данный вывод подкрепляется также анализом принципов толкования гороскопов, предпринятого в одной из предыдущих глав, – астрологические схемы создаются не эмпирически и вовсе не являются результатом “многовекового опыта”, они строятся на основе сомнительных и свободных символических ассоциаций. Скажем, родиться под знаком Марса для астрологов означает приобрести свойства этого мифологического лица. Такого рода “соображения” тоже вполне выводит астрологию за пределы науки. И все же есть смысл продолжить обсуждение этого вопроса и рассмотреть его через призму классических критериев научности, сформулированных философией науки.

Преамбула: Немного об исторических заслугах астрологии

Но прежде чем подвергнуть астрологию критике я все же хотел бы сказать пару добрых слов в адрес этой псевдонауки. Я делаю это в порядке объективности изложения и нежелания писать однобокий пропагандистский текст. На самом деле лучший способ критики – это объективный анализ, а не сгущение красок и изображение астрологии лишь в качестве собрания нелепостей и оккультных домыслов. Чисто негативная реклама, конечно, может быть эффективной, особенно на кратковременных отрезках времени и внутри самой Церкви, то есть среди тех, кого на самом деле убеждать не нужно. Однако колеблющимися лицами однобокая критика, боюсь, будет оценена как проявление нашей откровенной пристрастности. И хотя выше было сообщено немало жестких оценок астрологии, это еще не означает того, что у нее вообще отсутствуют какие-либо заслуги перед наукой и культурой. В связи с этим уместно будет привести здесь оценку астрологии, сделанную очень известным и вполне суровым критиком - астрофизиком Владимиром Сурдиным. Он сообщает об астрологии в том числе следующее:

“…Суждение о ней только как о печальном заблуждении человеческого разума было бы ошибочным. Ее история достойна внимательного изучения и популяризации, ибо в бескорыстных своих проявлениях астрология была одной из грандиозных, хотя и неудачных, попыток понять единство природы и человека” (Сурдин В.Г. Глупая дочь мудрой астрономии//Наука и жизнь, 2000, № 11, с. 79).

Астрология – это, конечно, заблуждение, но все же заблуждение грандиозное, длительное существование которой было во многом связано с культурным контекстом античности и Средневековья. В связи с этим астрологи в апологетических целях очень любят разворачивать длинный список авторитетных лиц, разделявших астрологические заблуждения. Это, например, Пифагор, Платон и Птолемей, Роджер Бэкон и Тихо Браге, Иоганн Кеплер, Спиноза и Лейбниц. Некоторые из перечисленных выше имен относятся вовсе не к далекой древности, когда астрология была почти всеобщим и в чем-то понятным заблуждением. Так, Тихо Браге и Кеплер – это вообще лица первой величины, ученые, заложившие основы науки Нового времени. И совершенно очевидно, что все они находили в астрологии нечто, казавшееся им интеллектуально состоятельным. Скажем, Тихо Браге недоумевал, зачем тогда вообще звезды созданы Богом, если они никак не влияют на жизнь человека? К чему такая впечатляющая декорация? И это только сегодня такое соображение может показаться наивным, но когда-то культура имела совершенно иной ландшафт. Однажды Иоганн Кеплер заметил:

“Конечно, эта астрология глупая дочка, но, боже мой, куда бы делась ее мать, высокомудрая астрономия, если бы у нее не было глупенькой дочки” (цит. по Сурдин В.Г. Почему астрология – лженаука?//Наука и жизнь, 2000, № 11, с. 79).

Кеплер имел в виду то, что астрология давала ученым возможность заработка. Более того, самому Кеплеру, чтобы заниматься чистой наукой, приходилось подрабатывать на жизнь астрологической халтуркой. Но на самом деле астрологию очень трудно назвать дочерью астрономии и свести их отношения лишь к меркантильным соображениям. По отношению к первому тезису, думаю, верно, скорее, обратное – именно астрология была матерью астрономии. Она во многом повлияла на становление астрономии как науки. Потребность в составлении гороскопов способствовала наращиванию точности астрономических наблюдений, выявлению закономерности движений планет и составлению астрономических таблиц. Как справедливо замечает Денис Куталев (Роман Броль), астрология долгое время воспринималась именно в качестве науки и была тесно связана с астрономией и математикой. Более того, в позднее Средневековье она официально преподавалась во многих европейских университетах. Куталев по этому поводу замечает:

“Астрономия занималась наблюдением неба, математика - расчётами движения небесных тел и вычислением данных для гороскопов, а астрология - интерпретацией полученных данных. На протяжении почти двух тысячелетий термины “астроном”, “астролог” и “математик” воспринимались почти как синонимичные” (Броль Р.В. Астрология как историко-культурный феномен//http://astrologic.ru/comments/disser/index.htm).

Стоит, однако, заметить, что далеко не все астрономы прошлого, даже в Древней Греции, были по совместительству астрологами. Пример – математик и астроном Евдокс (IV до н.э.), он еще в те времена советовал не доверять астрологам-халдеям.

Как наука астрономия достаточно рано обрела собственный предмет, и все же астрологический импульс в ее развитии нет смысла приуменьшать. Есть даже мнение, что победе гелиоцентрической модели Коперника мы отчасти обязаны именно астрологии. В основе ее лежит геоцентрическая модель, и открытие Коперника в определенной мере способствовало краху астрологии, и все же система Коперника сделала астрологические вычисления гораздо менее громоздкими, и именно потому возможно, что астрология поспособствовала ее победе.

Более того, Карл Поппер в книге “Предположения и опровержения” (1963) пишет, что астрология даже тогда способствовала выдвижению состоятельных научных концепций. Поппер при этом приводит два примера – теорию гравитации Ньютона и лунную теорию приливов Кеплера” (Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983, с. 248).

Поппер утверждает, что Ньютон, возможно, не хотел сначала принимать свою теорию гравитации, поскольку в ней проглядывал некий намек на астрологию – звезды таинственным образом притягивают другие тела, расположенные на огромных расстояниях, и это напоминало не менее таинственное предопределение ими судьбы человека. Повлияла ли в данном случае астрология на выдвижение теории гравитации – это еще большой вопрос, выглядит такое соображение все же достаточно сомнительно, но вот на лунную теорию приливов Кеплера астрология явно повлияла. Замечу в связи с этим еще и то, что жесткая критика этой теории со стороны Галилея вне малой степени была вызвана его острой неприязнью к астрологии. Он пытался разрабатывать альтернативную теорию приливов, но прав оказался все же Кеплер.

Есть также мнение, что некоторые разделы математики тоже обязаны своим развитием решению астрологических проблем, это, например, сферическая геометрия, тригонометрия и теория логарифмов. Замечу в связи с этим то, что астрологи в связи с этим нередко пишут о любви к их дисциплине Джона Непера, основателя теории логарифмов.

Тесно с астрологией была связана также медицина и метеорология. Относительно медицины напомню известное изречение Гиппократа, эксплуатируемое с корыстными целями астрологами: “Ни один врач не может успешно пользоваться медицинской наукой, если не знаком с астрологией”. Добавлю к этому, что в Средние века причины эпидемий чумы многие медики усматривали в неблагоприятном положении созвездий и планет. В частности, к такому выводу пришел после дискуссии, состоявшейся в 1350 году, медицинский факультет Парижского университета (Делюмо Ж. Ужасы на Западе. М., 1994, с. 116). Эта идея, разумеется, оказалось ошибкой, и, возможно, именно в медицинской астрологии труднее всего обнаружить какое-либо рациональное зерно, однако при желании что-то можно найти и здесь.

Проиллюстрирую это на примере одной истории. В 1657 году лекарь Лев Лигифинус представил русскому царю Алексею Михайловичу трактат “О том, в какое время года полезно делать кровопускание посредством банок и сколько это полезно”. Этот трактат позднее ругался некоторыми именитыми медиками за мракобесие. Поскольку я не медик, не могу высказать в связи с этим свое твердое мнение, но некоторые тезисы трактата Лигифинуса выглядят более-менее разумно. Он, например, утверждал, что кровопускание стоит делать с учетом сезона, погоды и физиологической готовности. Летом, например, он делать кровопускание не советовал. И если считать положение светил неким индикатором биологических циклов, смысл в соображениях Лигифинуса, возможно, есть (Богданов А. Астрологический пир во время чумы//Наука и религия, 1988, № 10, с. 52).

Что же касается метеорологии то, некоторые изменения, связанные с положением Солнца и планет на небе, явно могут быть как-то связаны со сменой сезонов года и погоды. Поиском примет в этой области в свое время занималась натуральная астрология, и я допускаю, что в багаже астрологической метеорологии тоже можно найти некие отдельные здравые соображения.

У астрологии есть также иные, гораздо менее ощутимые заслуги перед наукой. Дело в том, что она предлагала эскизную классификацию всех природных объектов посредством четырех стихий, семи планет и двенадцати знаков Зодиака. При помощи этих трех достаточно условных и бедных схем, как это ни странно, удавалось минимально классифицировать минералы, растения, животные и даже ароматы. Более того, удавалось соединить астрологию с физиогномией и хиромантией и подвергнуть классификации по планетам морщины на лице и холмы на руке и вообще много еще чего. Желающие ознакомиться с этими захватывающими воображение реестрами этих явлений могут найти их в книге Александра Арефьева “Лукавая астрология” (http://arfon2.narod.ru/Page34/index34.htm).

Я не буду подробно останавливаться на них и просто приведу в качестве примера астрологическую классификацию металлов, приведенную в книге Арефьева.

Лев (управляющая планета - Солнце) - золото,

Рак (управляющая планета - Луна) – серебро,

Близнецы и Дева (управляющая планета - Меркурий) - ртуть,

Телец и Весы (управляющая планета - Венера) - медь,

Овен и Скорпион (управляющая планета - Марс) - железо,

Рыбы и Стрелец (управляющая планета - Юпитер) - олово,

Водолей и Козерог (управляющая планета - Сатурн) - свинец.

Почему же все именно так? Все очень просто. Солнцу отдали желтое золото, Луне - белое серебро. Меркурию, прыткой и блестящей планете – соответственно подвижную ртуть. Венере, голубоватой планете - зеленоватую, с голубоватой патиной медь. Марсу, красному в ночном небе - поржавевшее багрово-красное железо, светлому Юпитеру - светлое олово, Сатурну, так сказать тяжкому на подъем - тяжелый тусклый синеватый свинец.

На такого же сорта “умозаключениях” зиждется также астроминералогия, и когда астрологи Вам с умным видом предлагают носить тот или иной камень, все же имейте в виду, на каких глубокомысленных аналогиях и ассоциациях держатся их рекомендации. Увы, такого же рода принципы действительно использовались когда-то при классификации разнообразных объектов. Подобные классификации кажутся откровенно поверхностным и надуманным? Конечно, так оно и есть, но, возможно, лучше плохая, искусственная классификация, чем отсутствие какой-либо классификации вообще. Именно поэтому астрология долгое время выполняла некую квазиполезную функцию ранжирования явлений.

Добавлю к этому еще и то, что астрология оказывала глубокое влияние на культуру в целом. Так, в Древнем Китае астрологические и нумерологические соображения влияли даже на распределение текста по бумаге. Астрологическая символика присутствовала также в архитектуре как античной, так и средневековой европейской – романской и готической (Броль Р.В. Астрология как историко-культурный феномен//http://astrologic.ru/comments/disser/index.htm). Астрология, таким образом, была своего рода мегадисциплиной, охватывающей самые различные науки и проникающей в самые различные уголки культуры. Но со временем ее яркий и вычурный блеск потускнел. От астрологии освободилась не только астрономия, но также медицина, метеорология, сезонная агрономия, наконец, биоритмология. Они унесли из древней астрологии то, что можно было бы признать в ней научным, оставив мистику и красочный, но совершенно неуместный сегодня символизм.

Возьмем для примера схемы классификации предметов, о которых говорилось выше. По мере накопления знаний они просто не могли не вступить в очевидное противоречие с реальностью, хотя бы потому, что было открыто слишком много вещей, чтобы уложить их в цифры 4, 7 и 12. Это можно проиллюстрировать одной очень конкретной историей - когда Галилей в 1610 году открыл спутники Юпитера, астроном-иезуит Франческо Сиззи из Флоренции заявил в ответ, что такого вообще быть не может, и сослался на всеобщее присутствие в природе числа 7. В самом деле, в голове имеется семь отверстий, в природе есть семь металлов, наконец, неделя делится на семь дней, каждой из которой соответствует одна из семи планет. И если на небе появится больше небесных тел, во всей Вселенной катастрофическим образом нарушится нумерологический порядок.

Таким образом, астрология уже здесь вступила в противоречие с классической наукой Нового времени, но это вовсе не единственная и даже не главная причина того, почему наука стала отторгать астрологию и постепенно вытеснила ее на задворки научного сообщества.

Если говорить о научных теориях, то первый удар астрологии нанесла теория Коперника, поскольку астрология исходила из геоцентрической картины мира и рассматривала планеты в качестве астральных сущностей, фокусирующих свои энергии на Землю. И все же как замечает Денис Куталев (Роман Броль), значение системы Коперника в падении астрологии сильно преувеличено (Броль Р.В. Астрология как историко-культурный феномен//http://astrologic.ru/comments/disser/index.htm). Астрология вполне смогла адаптироваться к новой космологии, и многие астрологи еще в период споров вокруг теории Коперника были гелиоцентристами. В этом смысле выдающийся пример – Иоганн Кеплер.

Вторым и решающим ударом по астрологии со стороны науки стала классическая механика, созданная Галилеем, Кеплером и Ньютоном. Дело здесь в том, что механика не находила никаких реальных механизмов влияния звезд и планет на судьбы – оккультный принцип “всеобщей симпатии” и символическая связь имиджа планет с характером людей не мог вписаться в парадигму механистической науки Ньютона.

Возрождение астрологии в XX веке связано уже скорее не с научными, а с культурологическими причинами, а именно с креном в иррационализм, который отчетливо обозначился еще в конце XIX века. Тем не менее, и сегодня астрология упрямо претендует на статус научной дисциплины, именно поэтому имеет смысл остановиться на состоятельности данной претензии апологетов астрологии. Этим вопросом мы и займемся ниже.

Критерий верифицируемости и астрология

Вопрос о том, что такое наука и чем она отличается от не-науки, является предметом особой дисциплины – философии науки. В ее пределах был разработан целый ряд критериев демаркации, то есть “отделения”, в данном случае отделения науки от ненаучных форм знания. Я не буду перечислять здесь все эти критерии и остановлюсь лишь на ключевых принципах различения.

Проблема демаркации была очень внятно поставлена в философии науки в 20-е годы XX века логическими позитивистами. Для отделения науки от не-науки ими был разработан критерий верифицируемости. Если редуцировать все логические сложности этого критерия, он прост и заключается в следующем - научными можно считать лишь те утверждения, которые мы можем проверить при помощи фактов, оценить их как истинные или ложные. В отличие от научных утверждений метафизические конструкции в принципе не могут быть протестированы эмпирически. Так, утверждения - “мир представляет собой результат развития Абсолютной Идеи” или “вещи является отражением идеальных сущностей” - нельзя проверить никаким конкретными фактами, именно поэтому такие утверждения ненаучны и принадлежат метафизике.

Особо подчеркну, что согласно критерию верифицируемости в число научных попадают в том числе те утверждения, проверка которых показала их ложность. В аспекте этого критерия такие утверждения нет смысла относить к метафизическим, поскольку они оказались доступны эмпирической проверке. Это, конечно, не означает того, что всякое ложное высказывание по определению оказывается научным, скорее наоборот. Но когда мы говорим о критерии верифицируемсоти, следует иметь в виду, что в его пределах эмпирически ложное высказывание не выводятся за пределы науки. При этом критерий верифицируемости является необходимым, но не достаточным критерием научности.

Итак, атрибутом эмпирической науки является верифицируемость - принципиальная доступность ее концепций проверке. В таком случае удовлетворяет ли этому критерию астрология? В принципе она этому критерию удовлетворяет, поскольку можно собрать примеры, подтверждающие и опровергающие астрологические схемы. Как уже говорилось в главах, посвященных астрологической статистке, астрологические схемы вполне доступны проверке, при этом такие проверки почти всегда опровергают астрологические построения. В этом смысле астрологию можно считать ложной теорией, но, как уже говорилось выше, ложные концепции согласно критерию верифицируемости все равно остаются в научном поле.

Критерий фальсифицирумости: Карл Поппер против астрологии

Однако возможность верификации теории, проверки ее при помощи фактов еще не является достаточным условием научного статуса теории, и на это обратил внимание австрийский философ науки Карл Поппер. Свое представление о том, что такое наука Поппер создал, размышляя над свойствами трех концепций - теории относительности Эйнштейна, марксистской концепции истории и психоанализа. В книге “Предположения и опровержения” (1963) Поппер замечает, что в марксизме и психоанализе его поразила способность объяснить любой факт.

Он иллюстрирует эту особенность на примере такого рассуждения - допустим, человек совершил преступление, тогда по Зигмунду Фрейду это означает, что человек находился под властью комплекса Эдипа. Если же человек совершил этичный поступок, это означает, что его комплекс глубоко вытеснен и достиг сублимации. Столь же легко, но совершенно иначе объяснил бы обе ситуации другой психоаналитик, ученик Фрейда Альфред Адлер. В этом смысле психоаналитические теории были прекрасно верифицированы, а именно можно было собрать множество подтверждающих их примеров (Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983, с. 242).

Однако именно эта странная неуязвимость психоанализа стала вызывать у Поппера подозрения. Он сравнивал психоанализ с теорией Эйнштейна, и сравнение было далеко не в пользу теории относительности – она сталкивалась с многочисленными трудностями, были факты, которые плохо укладывались в эту теорию. Тем не менее, ощущалось, что теория относительности – это действительно научная, хотя, быть может, и ложная концепция, а психоанализ является лишь гибкой практикой подтверждения исходной догмы.

Теория Эйнштейна давала ряд очень конкретных и рискованных предсказаний, она, например, предсказывала отклонение световых лучей от своей траектории вблизи Солнца. И если бы предсказания теории Эйнштейна не подтвердились, ее можно было бы считать опровергнутой, психоанализ же внятных предсказаний не давал, и опровергнуть его было практически невозможно, поскольку он любое случившиеся событие способен был интерпретировать под себя.

Размышляя над этим, Поппер предложил новый критерий демаркации между наукой и не-наукой – фальсифициремость теории. Под этим термином Поппер понимал потенциальную доступность теории опровержению. Вообще-то само слово “фалисифицируемость” обычно используется в ином смысле - оно означает возможность подделки данных, но в философии науки фальсифицируемость понимается именно в том специфическом смысле, который был обозначен выше, – как потенциальная доступность опровержению.

В аспекте критерия верифицируемости научной могла быть признана любая теория, потенциально подтверждаемая или опровергаемая фактами. Однако оказалось, что существуют нечестные теории, которые можно подтвердить множеством фактов, но при этом очень трудно найти факты, при помощи которых эту теорию можно было бы как-либо опровергнуть. Уточнение Поппера, таким образом, состояло в том, что подтверждаемая фактами теория не обязательно является научной, она должна быть доступна не только подтверждению, но и опровержению.

В качестве обычного примера теории, ускользающей от опровержения, наряду с психоанализом Поппер упоминает также астрологию. В книге “Предположения и опровержения” (1963) Поппер пишет о том, что астрологи собирают коллекции гороскопов, подтверждающих астрологические схемы, но от этого астрология не становится научной дисциплиной. Удовлетворяя критерию верифицируемости, астрология по мнению Поппера проигрывает в тесте фальсифицируемости.

Претензия Поппера, таким образом, состоит в том, что астрологи обращают внимание лишь на факты, которые подтверждают их схемы, но при этом забрасывают процедуру опровержения. Однако это не единственная претензия Поппера к этой дисциплине. Поппер также замечает, что астрологи намеренно формулируют свои предсказания неопределенно и таким образом ускользают от честной проверки. Абзац с этими двумя замечаниями по адресу астрологии из книги “Предположения и опровержения” я приведу полностью:

“Астрологи до такой степени заблуждаются относительно того, что ими считается подтверждающими свидетельствами, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры. Более того, делая свои интерпретации и пророчества достаточно неопределенными, они способны объяснить все, что могло бы оказаться опровержением их теории, если бы она и вытекающие из нее пророчества были более точными. Чтобы избежать фальсификации, они разрушают проверяемость своих теорий” (Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983, с. 246).

Прежде чем продолжить критику астрологии в аспекте критериев научности я бы хотел несколько систематизировать претензии к этой дисциплине в аспекте критерия Поппера. Дело в том, что в критерии фальсифицируемости стоит выделить два теста – логический и методологический. Сам Поппер, кажется, такого различения не проводил, и все же оно прямо вытекает из его концепции.

В логическом тесте выясняется, возможны ли в принципе факты, противоречащие теории? Если нет, то теория явно ненаучна, пример – концепция идей Платона, она находится вне всяких эмпирических фактов, в области умозрительных рассуждений. В таком случае могут ли быть опровергнуты схемы астрологии в логическом тесте? Как свидетельствуют статистические проверки астрологических схем, сделать это можно, в этом смысле астрология выдерживает логический тест критерия. И все же одну претензию здесь сформулировать можно. Как заметил Поппер, прогнозы астрологов часто настолько туманны, что не допускают их фальсификации. И это явно претензия к астрологии на логическом уровне критерия фальсифицируемости.

Однако логическим тестом все не заканчивается. После теста на логическом уровне критерия фальсифицируемости следует тест на его методологическом уровне. Методология – это дисциплина, занятая нормами и стереотипами научной деятельности. И если сначала выясняется, опровержима ли теория в логическом смысле, то на втором уровне – поведение лиц, ее разделяющих, их отношение к опровергающим фактам. Теория в принципе может быть вполне опровержимой в логическом смысле, но ее сторонники способны уцепиться за любимую теорию и сделать все, чтобы она выжила, причем даже в том случае, когда она откровенно опровергается фактами. Иными словами, теория может быть опровержимой как логическая конструкция и неопровержима как сообщество ее преданных приверженцев.

При этом можно выделить два методологических приема избегания опровержения любимой теории. Первый состоит в том, чтобы просто грубо игнорировать опровергающие факты. Этот способ вполне присутствует в случае астрологии, об этом мы уже говорили – приверженцы астрологии коллекционируют подтверждающие примеры и в упор не видят фактов, опровергающих их построения - они совершенно игнорируют многочисленные статистические исследования, опровергающие их схемы.

Но помимо такого грубого пренебрежения опровергающими фактами существует еще один, более тонкий способ избежать опровержения. Он состоит в том, чтобы создавать множество оправдательных гипотез ad hoc, то есть гипотез на каждый противоречащий ей факт. Скажем, если теория предсказывает существование где-либо новой звезды, а ее нет, можно сослаться на то, что у нас слишком слабые телескопы. Когда гипотеза создается, чтобы объяснить некое несовпадение между теорией и реальностью, в этом нет ничего плохого. Но когда существует великое множество противоречащих ей фактов и по всякому случаю для спасения любимой теории человек создает новую спасающую гипотезу – это уже признак методологического избегания опровержения и вырождения теории в псевдонаучную концепцию. В таких условиях правильнее строить новую теорию, а не держаться за старую.

Сам Поппер внимания на эксплуатацию астрологами гипотез ad hoc не обращает, однако активное использование таких гипотез имеет место, именно поэтому мы особо остановимся на этом моменте.

Гипотезы ad hoc как способ спасения астрологии от опровержения

Окружив себя гипотезами ad hoc, построив аппарат истолкования в свою пользу неудобных фактов или просто игнорируя их, теория может стать своего рода интеллектуальной тюрьмой для ее приверженцев. Именно это и происходит с астрологами.

Астрология – это сложная система мантики. Она занимается не только знаками Зодиака, но также планетами, которые могут быть самым различным образом распределены по зодиакальному кругу и находиться в различных аспектах друг с другом. Кроме того, это еще и система домов – деление небесной сферы с востока на запад на двенадцать секторов, каждый из которых ответственен за различные вопросы. Распределение по домам планет тоже “позволяет” сказать о клиенте очень многое. И это лишь базис, над которым астрологи создали еще целый ряд сложностей и “тонкостей”, скажем, системы прогрессий и дирекций. Словом, возможности для создания астрологического портрета или прогноза велики, и когда такой прогноз проваливается в гороскопе всегда можно найти некие оправдывающие элементы, позволяющие перетолковать его по-новому.

Эту особенность можно продемонстрировать на одном конкретном историческом примере, который в книге “Забытая наука” (1901) приводит Ф.Зелниский. В 484 году н.э., вскоре после падения Западной римской империи Леонтий - полководец императора Византии Зинона поднял мятеж и объявил себя в Антиохи царем. Его советник-астролог выбрал время для коронации и заверил, что планеты благоприятствуют его намерению. Тем не менее, затея Леонтия оказалась на редкость не удачной - императорские войска разгромили его армию. Сам он погиб, предварительно прикончив своего астрологи.

Астрологи не могли пройти миом этого случая и попытались разобраться в том, почему все кончилось так плохо. Они проанализировали гороскоп, составленный на время коронации. Вроде бы он в самом деле был не плохим – опасный Марс был там окружен с двух сторон очень благоприятными планетами – Солнцем и Юпитером, однако, как оказалось, Меркурий, который управлял днем и часом коронации был “болен”, а именно – находился наибольшем удалении от Солнца и в плохом аспекте с Сатурном (Зеленский Ф. Умершая наука. М., 1994, с. 53). Убедительно? На первый взгляд, вполне. Дело, однако, в том, что в гороскопе по причине его сложности при желании всегда можно найти осложняющие, опасные элементы.

Эту многозначность гороскопа и присутствующих в нем возможности приспособить его почти к любому сценарию можно продемонстрировать на примере особого астрологического жанра - гороскопа различных исторических личностей. Конкретным примерам в этом смысле может служить серия гороскопов, опубликованная в журнале “Наука и религия”. Традиция здесь была заложена, кажется, Павлом и Тамарой Глобой, которые опубликовали в этом журнале гороскоп Иосифа Сталина (1989, № 12). Позднее в этом же журнале активно работал Феликс Величко - доктор химических наук и одновременно известный астролог, опубликовавший там гороскопы Маты Хари (1996, № 3, 4), Марлен Дитрих (1997, № 9), принцессы Дианы (1997, № 12), Екатерины Великой (1996, № 12), Константина Жукова (1996, № 5), Петра Первого (1996, № 9) и других известных лиц. Ниже я продолжу обсуждение заявленной темы на примере гороскопа, сделанного им для Распутина.

Гороскоп, как уже говорилось, является сложной системой элементов. При этом Феликс Казимирович всякий раз обнаруживает совпадения, удачно объясняющие склонности той или иной личности, и остается лишь поражаться его виртуозности истолкователя. Например, многое в судьбе Распутина на взгляд Величко объясняет присутствие в его гороскопе двух фигур – “большого креста” и равностороннего треугольника – “мерседеса”, которые якобы всегда предвещает необычную судьбу. Какой либо статистический анализ связи этих двух фигур с необычной судьбой у Величко, разумеется, отсутствует, но это ничуть не мешает спекулировать по поводу их значения.

Не все, правда, удается объяснить вполне внятно – судьбы у людей, обладающих указанными выше фигурами, очень уж различны. Дело в том, что такого рода фигуры присутствовали в гороскопах как Альберта Швейцера, известного гуманиста, так и Цезаря Борджиа, известного негодяя и авантюриста эпохи Ренессанса. Но и это Феликс Казимирович способен объяснить задним числом и это – у Распутина с Борджиа была астрологическая предрасположенность к карьере негодяев – это “активное Солнце”. Статистический анализ той гипотезы, опять же отсутствует.

Из гороскопа также “видно”, что Распутин жаждал духовной власти (“Нептун в соединении с Солнцем”), а также то, что он был очень хитер (“соединение Меркурия с Черной Луной”), ну, и так далее (Величко Ф. О чем рассказывает гороскоп Распутина//Наука и религия, 1998, № 9, с. 54).

Приведу в заключение еще один пример “удивительной проницательности” Феликса Казимировича, проявленной post factum, то есть после того, когда все события свершились. Это гороскоп, составляемый Феликсом Величко для принцессы Дианы, десятилетие смерти которой отмечалось недавно:

“Взглянув на заполненное планетами астрополе, начинающий астролог предскажет Диане внезапную смерть по диссонирующему Урану, а более опытный, опираясь на соединение Плутона с Марсом, укажут внезапную смерть, связанную с разрушением физического тела и добавит, что произойдет она, вероятно, на пике эмоционального возрастания - оппозиция Урана с Луной” (Величко Ф. Роковая дорога//Наука и религия, 1997, № 12, с. 34).

Увы, почему-то все эти очень проницательные интерпретации на счет “диссоцинирующего Урана” и “оппозиций Урана и Луны” приходят в голову астрологам главным образом задним числом, при истолковании уже случившихся событий. И почему-то личный астролог Дианы никаких предупреждений принцессе не высказал. Вообще возможности астрологов что-либо предсказывать, как свидетельствует глава, посвященная астропрогностике, весьма сомнительны. Но их способность к толкованию событий задним числом оказывается изощренной и совершенно неистощимой.

Токование гороскопа – это вообще целый астрологический жанр, лежащий на стыке мантики и искусства. И некоторые толкования гороскопов небезынтересны именно в этом смысле. С поразительной виртуозностью при истолковании гороскопов я столкнулся, например, в книге Эдны Роуленд “Астрология преступлений” (М., 1998). Там приводится, в частности, анализ гороскопов Джона Леннона, его жены Йоко Ионо и убийцы Леннона – Марка Чэпмена. Их гороскопы искусно истолковываются именно в том смысле, что Чэпмен просто по расположению звезд должен был убить Леннона.

Выше речь выше шла об использовании гипотез ad hoc в предсказательной астрологии, но претензии в смысле незаконного использования оправдательных гипотез ad hoc можно предъявить также другому астрологическому жанру – астропсихологии. В качестве примера я воспользуюсь книгой Елены Мазовой “Скрытая природа человека” (1999). Она сообщает - если Вы заметили отклонения от того, что говорит гороскоп о Вашем характере, это вовсе не означает того, что астрология лжива:

“В чем причина несоответствия характера реального человека с характеристиками его знака Зодиака? Причина проста. Кроме Солнца и знака Зодиака на человека действует еще много планет и светил. Астрология использует десять космических тел, иногда более, включая неподвижные звезды и астероиды” (Мазина Е. Скрытая природа человека. М., 1999, с. 189).

То есть опять же любое отклонение гороскопа от реальности здесь не становится опровержением схем астрологии. Небесных тел на небе – великое множество и задним числом, сославшись на какую-нибудь планету или астероид, всегда можно “объяснить” любые отклонения Вашего характера от стандартных портретов знаков Зодиака.

Словом, в истолковании гороскопов астрологи весьма преуспели, и чтение таких истолкований – иногда захватывающее занятие. Проблема этого занятия уже была обозначена выше – выдвинуть гипотезы ad hoc и успешно истолковать гороскоп post factum при наличии способностей можно, дело в другом – при этом реально предсказать ничего внятного не удается. Доказательство – провальная статистика астрологических прогнозов, приведенная в одной из предыдущих глав.

Честная научная гипотеза при столкновении с множеством явно противоречащими фактов опровергается и самоликвидируется, и тогда ученый начинает искать новую гипотезу, которая была бы более адекватна фактам. Нечестная гипотеза, вернее гипотеза, созданная нечестными в научном смысле людьми, в той же ситуации начинает искать на каждый опровергающий ее факт какую-нибудь оправдывающую гипотезу ad hoc и, окружив себя их мощным “защитным поясом”, спасается от опровержения. При этом она в некотором смысле выживает, но превращается в образец псевдонауки. Именно это и происходит в случае астрологии.

Итак, подведу некоторый итог претензиям к астрологии в аспекте критерия фальсифицируемости. В логическом аспекте критерия фальсифицируемости астрологии можно предъявить претензии в том смысле, что прогнозы астрологов нередко отличаются невнятностью, и потому осуществить их проверку достаточно трудно. И все же многие прогнозы астрологов вполне конкретны, в этом случае астрологии можно предъявить претензии в методологическом аспекте критерия фальсифицируемости, в аспекте поведения лиц, разделяющих астрологические заблуждения. Имеется в виду следующее – астрологи прибегают к двум незаконным способам избежать опровержения и спасти свою теорию. Они либо игнорируют опровергающие факты, либо защищают свои схемы при помощи множества гипотез ad hoc.

Философия науки Томаса Куна: Его претензия к астрологии

После Карла Поппера претензии к астрологии высказывались также другими известными философии науки. В связи с этим я хотел бы обратить внимание на комментарий к мыслям Поппера Томаса Куна, автора нашумевшей когда-то книги “Структура научных революций” (1962).

К рассматриваемой нами теме Кун обращается в работе “Логика открытия или психология исследования?” На его взгляд критика астрологии Поппером весьма уязвима. Кун справедливо замечает, что далеко не всегда астрологические прогнозы формулируются туманно. История знает множество примеров громко рухнувших астрологических пророчеств. В этом случае, как я уже писал, астрологи для спасения своей теории от опровержения игнорируют факты или прибегают к гипотезам ad hoc. Однако Кун не обращает внимания на этот момент, он вообще не предъявляет претензий астрологии в аспекте ее незаконного сопротивления опровержении. Причина этого в том, что критика Куном астрологии основывается на его специфической философии науки.

Кун, разумеется, не отрицал эмпирического характера науки и соответственно важности процедур верификации и фальсификации, однако его взгляд на науку принципиальной иной, чем у логических позитивистов и у Карла Поппера. На самом деле в чем-то философия науки Куна, отталкивающаяся от идеи научных революций, похожа на философию Поппера, который делал акцент на опровержении и смене теорий. Дело, однако, в том, что согласно Куну опровержение господствующей парадигмы происходит не очень просто - она всячески сопротивляется опровергающим ее аргументам. Более того, это ее законное свойство - теория может самым различным способом сопротивляться опровержению, в том числе просто игнорировать неудобные факты. В этом смысле методологический тест критерия фальсифицируемости не работает так хорошо, как этого хотелось бы нам. По мнению Куна вообще очень трудно нащупать грань, за которой сопротивление новой парадигме становится явно ненаучным актом.

Согласно Куну научные теории часто сосуществуют с “аномалиями”, фактами, работающими на их опровержение, но от этого они еще не становятся ненаучными. Специфика научной деятельности согласно Куну состоит не в попытках опровержения, а в решении “головоломок”, то есть всевозможных научных проблем, но при этом строго в пределах господствующей парадигмы. Проблемы, которые в принципе не удается решить в рамках существующей парадигмы – “аномалии” – игнорируются и откладываются на будущее до лучших времен. Наконец, “аномалий” становится так много, что старая парадигма не выдерживает их груза и в результате научной революции сменяется новой парадигмой. Период между революциями Кун обозначил термином “нормальная наука”.

Свои претензии к астрологии Кун предъявляет именно в рамках предложенной им схемы “нормального” функционирования науки. По его мнению признак ненаучности астрологии состоит в том, что провалы астрологических прогнозов не становится для астрологов “головоломками” - они не обременяют себя подобными проблемами и обычно просто игнорируют их.

При этом особо подчеркну - Кун вообще называет астрологию не наукой, а “ремеслом”, занятием подобным медицине, инженерии и метеорологии, в том виде, в котором они существовали сотни лет назад. Эти дисциплины представляли собой некие своды инструкций по работе с конкретными задачами. В каких-то случаях они давали сбои, но было бы абсурдным только на этом основании отказывать им во всякой состоятельности. Можно ли в этом обстоятельстве увидеть определенное оправдание астрологии? Раз все “ремесла” в той или иной мере дают сбои, зачем же тогда предъявлять к астрологии повышенные требования?

И все же претензии астрологии в этом аспекте предъявить можно. Если следовать тексту Куна, перечисленные выше “ремесла” та или иначе занимались своими провалами, в результате они породили некие научные дисциплины, скажем, инженерия и метеорология держатся на физических теориях, а медицина на физиологии. Однако астрология в этом смысле ничего из себя не произвела. Можно было бы подумать, что она произвела из себя астрономию, и это в определенном смысле верно, но речь в нашем случае идет о другом – провалы астрологических прогнозов не породили никакой внятной теории, объясняющую мнимые астрологические влияния. Астрология по-прежнему представляет собой некий свод инструкций по толкованию гороскопов, а сами астрологи обычно не занимается “головоломками” даже сегодня.

Если не удается прогноз астронома, он предпринимает множество действий – перепроверяет данные, делает новые измерения, наконец, вводит изменения в теорию, скажем, объясняет движение небесных тел при помощи эпициклов, эксцентриситетов или эквантов. Напротив, для астролога неудача прогноза, как пишет Кун, не приводят ни к чему значительному. Почему же?

По мнению Куна дело здесь в следующем - астрологи обычно сообщают, что предсказание будущего индивидуума – чрезвычайно сложная задача, требующая величайшего мастерства и крайне чувствительная к малейшим ошибкам в данных. Между тем астрономические таблицы были неточны, а время рождения не всегда точно известно. Все это давало астрологам возможность увильнуть от ответственности при столкновении с провалами. Кун по этому поводу пишет:

“Существовало слишком много возможных источников затруднений, большая часть которых лежала за пределами знания, контроля или ответственности астролога. Соответственно, чьи-либо отдельные неудачи ни о чем не говорили и не ставили под сомнение компетенцию предсказателя в глазах его коллег” (Кун Т. Логика открытия идеи психология исследования?//Философия науки. Вып. 3. Проблемы анализа знаний. М., 1997, с. 20-48).

Таким образом, астрологи, отказываясь заниматься “головоломками”, прибегают к оправдательной стратегии, апеллирующей к принципиальной сложности предсказания будущего. Но можно ли считать использование такой стратегии дефектом одной только астрологии? Едва ли. Как замечает Кун, к подобной стратегии на самом деле прибегали и прибегают другие “ремесла”, специализирующиеся на предсказании будущего, например, метеорология. И разве многочисленные неуспехи метеорологов и их апелляция к проблематичности предсказания погоды говорят о принципиальной несостоятельности их дисциплины?

Дело здесь на самом деле не в том, что другие “ремесла” тоже прибегают к описанной выше оправдательной стратегии, а в самой мере использования этой стратегии. Метеорологи и медики в значительно большей мере работают над ошибками, чем астрологи. Замечу также, что в астрологии ситуация с факторами, осложняющими предсказание будущего, за последние века существенно изменилась – астрономические расчеты стали вполне точными. Что касается даты рождения, то она тоже может быть достаточно точной, и астрологические исследования Мишеля Гоклена строились именно на этом обстоятельстве. То есть возможности для оправдания провалов астрологических прогнозов существенно сократились. Тем не менее, в своей массе астрологи даже сегодня не хотят делать эти провалы предметом детального исследования, не превращают их в “головоломки”. Они либо игнорируют свои провалы, либо прибегают к гипотезам ad hoc – задним числом перетолковывают гороскоп. Именно поэтому стоит поискать причины подобного нежелания астрологов заниматься “головоломки” вне соображений, высказанных Куном.

Почему же астрологи игнорируют “работу над ошибками”? Дело здесь в самом “мышлении”, которое господствует среди астрологов. Какое оно и почему оно именно такое? Этими вопросами мы займемся ниже.

Нищета астрологии: Засилье развлекательного жанра и консультативной астрологии

В качестве одного из принципов классификации астрологических текстов можно использовать их деление на “развлекательные” и “серьезные”. И здесь, увы, приходится признать, что развлекательный жанр в астрологии явно превалирует. С “серьезными” работами в астрологии Вы встретитесь не часто.

Иллюстрирующим примером может быть уже упоминавшийся в предыдущих главах сборник - “Астрология. XX век” (М., 1991). Это собрание материалов первой конференции отечественных астрологов, состоявшейся в мае 1990 года в городе Паланга. Может быть, все это результат относительной молодости астрологического сообщества в России, но эта книга производит удручающее впечатление. Там 46 статей, из них 30 явно относится к разряду астрологической халтурки. Даже мне, дилетанту в астрологии, видно, что большая часть текстов составлена из всяких астрологических банальностей и схем, явно переписанных из известных астрологических книг.

На самом деле в астрологии тоже можно писать изощренные, “серьезные” тексты и создавать впечатляющие конструкции, однако в указанном сборнике я насчитал лишь 16 статей, где предпринимается хотя бы какие-то намеки на усилия в этом направлении. При этом даже среди них я не смог найти ни одной работы, подобной тем, которые публикуются в нормальных научных журналах.

В качестве примера приведу одну статью из этого сборника, поскольку она все же принадлежит профессиональному ученому - доктору химических науки и известному астрологу – Феликсу Казимировичу Величко. Статья называется “К проблеме астроблизнецов”. Лица, родившиеся в одно время, обычно не повторяют одну и ту же судьбу, однако Величко нашел среди астроблизнецов свого собрата, еще одного химика – Эжена Пелиго - и остался этим очень доволен. Правда, о том, что все остальные астроблизенцы его судьбы никак не повторили, Величко уже ничего не сообщает. Именно такой “научный” уровень астрологического анализа демонстрирует нам один из самых известных астрологов России. Напомню, что при этом он является доктором химических наук и к тому же лауреатом Государственной премии, то есть перед нами человек, который явно знаком с научной методологией. При этом на астрологию эту методологию он почему-то не распространяет.

Высказывания этого астролога вообще проливают некий свет на то, какой стиль “мышления” господствует сегодня в астрологии. В качестве примера упомяну его беседу с журналисткой Татьяной Шихиной, опубликованную в журнале “Крестьянка” (2000, № 12). В этом интервью он пишет об удивительных совпадениях между составленными им гороскопами и событиями жизни. Скажем, по гороскопу вышло, что у некоего человека должны быть веснушки, и оказалось именно так. Журналистка покорно соглашается с тем, что по звездам в самом деле можно что-то сказать о человеке, но вот рассуждения о том, что “изумруд отгоняет от людей, рожденных в третьей декаде Тельца мрачные мысли” вызывает у нее все же некоторые сомнения - не шарлатанство ли? “Всего-навсего многовековой опыт”, - утверждает Феликс Казимирович и рассказывает об эксперименте некоего ювелира, доказавшего негативное влияние изумруда на змей. Для этого он специально обзавелся змеей и стал тыкать “время от времени” в змею палкой с насаженным на нее изумрудом. Змея в результате такого обращения сдохла. Отсюда научный вывод – “биотоки” (?) камня плохо влияют на змей (Шохина Т. Кого спасают звезды?//Крестьянка, 2000, № 12, с. 60).

От доктора химических наук, честно говоря, можно было бы ожидать куда более основательного подхода к эксперименту, например, приобретения целой партии змей, выделения контрольной группы, лишенной влияния изумруда, измерения влияния на смертность змей изумруда в зависимости от расстояния, вычисления коэффициента корреляции между этими факторами и так далее. Однако Феликсу Казимировичу оказалось достаточно сослаться на одну замученную до смерти змею, чтобы увериться в опасных свойствах изумруда. Примерно такой же рода “мышление” Величко использует во многих своих астрологических текстах, хотя, возможно, при всем этом он еще остается вполне квалифицированным химиком.

В приведенном выше примере проявляется образ мысли, вообще свойственный астрологам. Подавляющая их часть не склонна к строгим рассуждениям или научным тестам. Для большинства астрологов их деятельность – это игра по весьма свободным правилам, при этом отдельные попытки заняться “серьезной астрологией” просто тонут в море астрологической халтуры. В связи с этим уместно будет привести здесь высказывание Малколма Дина, автора книги “Игра в астрологию”:

“В большинстве астрологических групп можно наблюдать склонность к самсодискредитации, непродуманные действия, бескультурное поведение и полное пренебрежение исследовательской работой. Картина становится еще более печальной, если брать в расчет шарлатанов. А ведь их тысячи, и они, не зная почти ничего о существовании серьезной астрологии, развивают бурную деятельность, печатают всюду свою рекламу и даже участвуют в дискуссиях об астрологии по радио” (цит. по Арройо С. Практика и профессия астролога//http://mbashe.hl.ru/astrolog/arrojo.htm).

Замечу, что автор этого высказывания все же признает существование “серьезной астрологии”, но, увы, влияние ее весьма ограничено. Почему же все обстоит настолько плохо, почему имеет место такое засилье развлекательного и нестрого жанра в астрологии? Дело отчасти в том, что у публики вообще наиболее востребован именно популярный жанр, то есть та самая развлекательная астрология, представленная разделами в популярных газетах и журналах.

Но, разумеется, только этой причиной все не ограничивается. Дело здесь также в том, что астрология и наука вообще отторгают друг друга. О причинах такого отторжения речь еще пойдет ниже, когда мы будем обсуждать состояние проекта “научной астрологии”. Здесь же я хотел бы обратить внимание на еще один момент. Помимо астрологов, специализирующихся на заполнении астрологических разделов в популярных изданиях, есть также астрологи, занятые консультированием клиентов. Вообще консультирование – это вторая, если даже не первая статья доходов астрологов. Но здесь опять же требуется не наука, а некие специфические способности. Дело в том, что астрология по своей сути представляет собой особую форму мантики, искусства гадания. Причины функционирования систем мантики на уровне обыденной психологии уже обсуждались выше в одной из глав. В частности, я уже упоминал о статье Джеффри Дина и Ивэна Келли “Артефакты в понимании”. В ней перечисляются чисто психологические эффекты, создающие как у клиентов, так и у самих гадателей ощущение того, что их система мантики “работает” (Dean G., Kelly I. Artifacts in reasoning. Hidden persuaders make astrology work//www.rudolfsmith.nl/d-hidd2.htm).

Астрология, таким образом, “работает” без всяких научных исследований и тестов, при этом она весьма востребована у публики, и эти два обстоятельства совершенно развращает астрологическое сообщество. Насколько можно понять из литературы, астрологические центры и “академии” обычно занимается не столько  теоретическими изысканиями, сколько своим обычным делом - изданием книг, обучением, консультированием клиентов и самое главное - выкачиванием из них денег.

Можно было бы подумать, что спрос на астрологию, напротив, должен рождать качественный продукт, но оказалось, что основную массу населения вполне устраивает астрология в том виде, в котором она уже существует, а потому в особой возне с “головоломками” вообще нет смысла. Напротив, строго научный подход лишь создаст для астрологов уйму проблем, поскольку отнимет множество времени, не приводя при этом к существенному улучшению результата.

Астрология: Что это такое? Господство “оккультного” и “психоаналитического” проектов.

Анализируя вопрос о том, является ли астрология наукой, я еще раз хотел бы подчеркнуть, что далеко не все “серьезные” астрологи сами позиционируют свое занятие в качестве науки. В связи с этим важно представлять удельный вес тех лиц в астрологии, которые причисляют себя к “научной астрологии”. Как уже говорилось во вступлении к этой главе, в астрологии можно выделить три основных проекта, в зависимости от того, на какие секторы культуры астрологи ориентируют свою дисциплину. Это соответственно “оккультный”, “психоаналитический” и “научный проект”. И хотя эти три проекта уже были кратко описаны выше, я все же еще раз изложу их суть.

Проект “оккультной астрологии” объединяет лиц, тяготеющих к оккультизму, и рассматривающих астрологию в качестве оккультного знания, а составление гороскопа в качестве мантики – оккультного искусства гадания. Как уже говорилось, эти лица обычно без всякого энтузиазма относятся к научным тестам и “головоломкам”, хотя нередко все же обозначают свое занятие наукой.

Второй, производный от “оккультной астрологии” проект – это “психоаналитическая астрология”. Его сторонники обычно тоже скептично относятся к проекту построения астрологии в качестве точной науки. Более того, они делают отход от научной методологии своим принципом, и на данном моменте стоит остановиться более подробно, поскольку это проливает свет на то, почему данная категория лиц не занимается научными “головоломками”. Эти лица ориентированы на психоаналитическую деятельность, а психоанализ, в том числе астрологический весьма удален от канонов естественных наук. Это скорее гуманитарная, чем научная в строгом смысле этого слова деятельность.

К числу астрологов-“психоаналитиков” относятся в том числе уже упоминавшиеся в предыдущих главах Дэйн Радьяр и Стефан Арройо. Последнему, в частности, принадлежит следующее программное высказывание:

“Не все истины открываются путем теоретического, логического или статистического анализа. Иногда человек должен скорее настроиться на живую природу идей, забавляться с ними; это часто может быть более важно для изучающих астрологию, чем систематические попытки добиться глубины и значимости” (Арройо С. Жизненные циклы. Транзиты. М., 2001, с. 3).

Разумеется, даже в строгой науке все не сведешь к левому полушарию, ответственному за формально-логические операции. Интуиция и игра в науке неустранима, но в случае астрологии проблема состоит в том, что здесь разгул субъективизма просто бросается в глаза. “Сущность астрологии нельзя выразить словами”, - добавляет Арройо и предлагает доверять своим субъективным ощущениям, “вспышкам интуиции“, “мимолетным проблескам” трансцендентной сущности (Там же, с. 5).

Далее Арройо замечает, что каждый человек нащупывает в астрологии свой путь, и отсюда огромная пестрота астрологических концепций. Это означает, что в астрологии, исповедуемой данным автором, господствует иной, чем в науке стиль мышления – склонность к весьма субъективным построениям. Такого рода методология достаточно враждебна по отношению к точным наукам, и не случайно то, что у “психоаналитической астрологии” есть свои, весьма обширные претензии к существующему в астрологии “научному проекту”.

Однако далеко не все астрологи сворачивают на лишенную строгих канонов и научных тестов стезю оккультизма или психоанализа. В астрологической среде существует также третий проект - “научная астрология”. Проблема, однако, состоит в том, что в астрологии “научный проект”, увы, находится в плохо-выраженном состоянии и где-то на задворках астрологического сообщества.

Обсуждая вопрос о том, является астрология наукой или нет, важно, поэтому, представлять реальное состояние этой дисциплины. Для признания теории научной должны быть научные по форме тексты, научно-исследовательские институты, конференции и журналы, - словом все, что составляет инфраструктуру науки. В этом смысле влияние “научной астрологии” в астрологическом мире, как уже говорилось, весьма и весьма ограниченное. Это можно ощутить на примере статьи известного исследователя феномена астрологии Ивэна Келли “Закат и падение исследовательского журнала Астрологической Ассоциации “Correlation””, с которой можно ознакомиться на сайте Astrology & Science (www.astrology-and-science).

В статье отмечается, что среди зарубежных астрологов есть некоторое количество лиц, пытающихся привить к этой дисциплине нормы научного мышления и построить астрологию как эмпирическую науку. В 1958 году среди английских астрологов при активном участии таких лиц была создана Астрологическая Ассоциация. Двадцать лет спустя ее деятельность по систематизации астрологических знаний вылилась в книгу Джеффри Дина и Артура Матера “Современные достижения в натальной астрологии” (1977), которая стала своего библией среди современных астрологов. В 1981 году был основан печатный орган Астрологической Ассоциации – журнал “Correlation”, целью которого изначально была объективная проверка астрологических схем и обоснование проекта “научной астрологии”.

За годы редакторства Симона Беста (1981-1992) и особенно Рудольфа Смита (1993-1998) журнал “Correlation” стал вполне респектабельным и даже отчасти признанным в академическом мире изданием. По крайней мере он попал в число официально реферируемых научных журналов, и это было совершенно беспрецедентно для астрологического журнала. Связано такая оценка качества данного журнала с издательской политикой их редакторов, там публиковались хорошего уровня философские, методологические и чисто научные статьи, посвященные феномену астрологии. При этом содержание научных статей часто было весьма далеким от апологии астрологи. В журнале нередко публиковались в том числе чисто негативные материалы, опровергающие построением астрологов. В тех же случаях, когда исследователям удавалось обнаружить некие корреляции между звездами и событиями на земле, результаты нередко отличались от того, что обычно ожидалось от схем классической астрологии.

Думается, проект журнала “Correlation” представлял собой достаточно честную попытку разобраться в том, что такое астрология вообще. И даже известный критик астрологии Ивэн Келли обозначил этот журнал как “open-minded”, то есть как “открытый”, “беспристрастный”.

Однако именно эта объективность стала все больше раздражать сообщество астрологов. В конце концов, разразился громкий скандал, в результате чего Рудольф Смит был вынужден уйти с поста редактора. При этом оппоненты Смита утверждали в том числе и то, что применение научного метода к астрологии вообще несостоятельно, поскольку она оперирует принципами, лежащими за пределами тех, которые известны науке. Обоснование астрологии многие из оппонентов Смита предложили поискать в постмодернистской альтернативе классической науке и в оккультном подходе к реальности.

Добавлю к этому еще и то, что Смит был заменен на своем посту не исследователем, а практикующим астрологом Пэт Харрис. Так, по сути, закончилась карьера “научного проекта” в астрологическом журнале “Correlation”, и это вообще может быть симптомом судьбы “научной астрологии” на Западе (Kelly I. Vested Interests 1, Scientific Integrity 0. The decline and fall of the AA’s research journal Correlation//www.rudolfsmith.nl/d-vest2.htm).

Парадигмы в астрологии: Еще одна претензия в аспекте философии Томаса Куна

В этом параграфе я хотел бы вернуться немного назад, к философии Томаса Куна, и сформулировать еще одну претензию к астрологии в аспекте его философии. Сам Кун ее не формулирует, но она прямо вытекает из его концепции и сказанного выше. В “нормальной науке” согласно Куну рано или поздно складывается господствующая парадигма. В астрологии ситуация принципиально иная, здесь господствующей парадигмы нет и присутствует обилие разнообразных концепций. Это не означает того, что в астрологии вообще отсутствуют традиции, но в целом картина оказывается значительно более пестрой, чем в “нормальной науке”. Астрологи разбиты не только по этническому принципу - даже в пределах одной системы, скажем, западной или восточной, присутствует множество конкурирующих “академий” и “школ”, которые часто противоречат друг к другу.

Это обстоятельство вполне понятно в свете уже сказанного выше. В науке теории тестируются фактами, в результате складывается господствующая парадигма. В астрологии такая система проверки схем отсутствует. “Научная астрология” – это чахлый проект в астрологическом мире, а в использовании тех или иных схем в астрологии определяющую роль играет не их верификация-фальсификация, не эмпирическая проверка фактами, а следование разнообразным традициям, в выборе которых определяющую роль играют личные пристрастия и интуиция астролога. Это можно отчетливо ощутить, скажем, по высказываниям Стефана Арройо, приведенным выше. И чтобы моя оценка не была совсем голословной, ниже я кратко очерчу разнообразие астрологических концепций и систем, которые противоречат друг другу и, тем не менее, сосуществуют в мире астрологии.

Очевидно, например, что западная астрология не совпадает с восточной – китайско-японской астрологией. Свою специфику имеет также индийская астрология, а также “авестийская астрология”, изобретенная Павлом Глобой. В ней, в частности, используется не семь, а шестнадцать планет, четыре из которых являются фиктивными.

Существует также большой разнобой при выделении так называемых домов. Напомню, что под домами в астрологии понимают секторы небесной сферы в направлении от восхода к закату. В Рунете примерами обсуждения проблемы разнообразия систем домов может служить, скажем, статья Vittorio Majestyk “Астрологические системы домов – темень средневековья?” (http://suastroclub.narod.ru/skach.htm), а также книга Дениса Кутелева (Романа Броля) “Небесные координаты и системы домов” (http://astrologic.ru/denis/houses/01tit.htm). Как следует из этих текстов, возможности для создания систем домов могут быть самыми разнообразными. Плоскость небесной сферы может делиться на двенадцать домов равномерно так, чтобы на каждый дом приходилось по тридцать градусов небесной сферы, но разбиение может быть также неравномерным и произвольным. Но самые большие различия между системами связаны с тем, какому дому, какую функцию приписать. В связи с этим выделяются системы домов Коха, Плацидуса, Региомонтана, всего около тридцати с лишним систем, и во всем этом хаосе можно запросто утонуть.

Сохраняются также различия в делении линии эклиптики на созвездия. Некоторые опять же распределяют знаки Зодиака так, чтобы каждый из них покрывал ровно тридцать градусов, другие делят Зодиак неравномерно. Некоторые выделяют не двенадцать, а тринадцать созвездий, добавляя к уже известным созвездие Змееносца (с 15 по 29 ноября), располагающееся между Скорпионом и Стрельцом. Но все же по сравнению с тем разнобоем, который существует в случае домов, здесь царит относительный порядок – обычно эклиптику все же делят на двенадцать одинаковых секторов, каждому из которых соответствует один из двенадцати знаков Зодиака. Но так было далеко не всегда, существующий порядок победил в результате напряженной борьбы между разными системами выделения знаков Зодиака. Таких систем было великое множество - эклиптику делил также на 8, 28, 36 частей, однако то, что победила одна, вполне определенная схема еще не говорит о том, что она обнаружила свою правильность. Просто по символическим соображениям она показалась наиболее приемлемой, и в этом, повторюсь, нет никакой победы логики, есть лишь показавшаяся удобной символика.

Добавлю к этому еще и то, что за две тысячи лет, прошедших после написания “Тетрабиблоса” Птолемея, в результате так называемой прецессии созвездия Зодиака сдвинулись относительно годового цикла. И теперь, когда астрологи говорят о том, что Солнце находится в созвездии Рыб, оно на самом деле пребывает уже в созвездии Водолея. Те астрологи, которые учитывают это смещение, используют так называемый сидерический Зодиак. Само же смещение созвездий означает, что гороскопы, не учитывающие такого смешения, попросту не состоятельны. Тем не менее, никуда не исчезают астрологи, игнорирующие это обстоятельство, они придают догматические значение тому как время года был распределен между знаками Зодиака при Птолемее и являются сторонниками так называемого тропического Зодиака.

Таким образом, разнобой в структуре астрологических систем огромен. При этом, как уже говорилось выше, причина выбора той или иной системы определяется не логикой, а скорее личными пристрастиями астрологов. В этом смысле астрология явно отличается от естественных наук, где теории так или иначе тестируются фактами, и при этом выбирается наилучшая, которая становится в научном сообществе парадигмой.

Нищета “научной астрологии”

В одном из предыдущих параграфов было показано, что проект “научной астрологии” пребывает сегодня на задворках астрологического мира, но дело не только в этом. Дело также в ущербности в том числе работ тех, кого можно отнести к “научному проекту” в астрологии. И в связи с этим я хотел бы вернуться к сборнику “Астрология. Век XX” (М., 1991).

Минимальный анализ его статей уже был проведен выше, но я еще раз упомяну о двух работах Сергея Шестопалова, где присутствует все же некая попытка привлечь статистику к обоснованию астрологических схем. К сожалению, там в принципе отсутствуют какие-либо таблицы с цифрами, по которым можно было бы оценить достоверность сообщаемых им утверждений. И это сокрытие количественных данных вообще является заметным свойством астрологических текстов, это касается в том числе тех авторов, кого можно причислить к “научному проекту”.

Может быть, они не хотят, чтобы их перепроверяли, может быть, просто не желают утомлять читателя скучными графиками и таблицами. Но, думаю, основная причина в ином - даже “научной астрологией” обычно занимаются дилетанты, а они, как правило, просто не в состоянии написать нормальную научную статью. У них также плохи дела со знанием математической статистики. Незнание математической статистики – это вообще бич астрологических работ, претендующих на статус научных, и очень часто глубокомысленные утверждения о влиянии на события напряженных аспектов планет или Лунных Узлов высказываются вообще без использования стандартных математических критериев, просто на глазок или на основе крошечных выборок.

Сошлюсь в связи с этим на еще одну статью из сборника “Астрология. Век XX” (M., 1991). Этот текст принадлежит Елене и Юрию Кашениных и называется “Экстрасенсорное подтверждение астрологических понятий на примере Юпитера”. В нем предпринимается попытка привлечь конфигурации Юпитера к объяснению некоторых болезней. Объем выборки этого исследования – всего 23 человека, причем это крошечное число случаев распадается еще и на целый ряд конкретных заболеваний, каждому из которых якобы соответствует определенные конфигурации Юпитера. Например, на основании двух случаев кожных заболеваний делается вывод о том, что им способствует присутствие в гороскопе Юпитера в Козероге, а по двум случаям хронической ангины делается вывод о влиянии Юпитера в Тельце.

Увы, даже работы сторонников “научной астрологии” обычно не соответствуют требованиям, предъявляемых к нормальному научному исследованию, причем в самом элементарном смысле этого слова.

Можно было бы опять же подумать, что это результат провинциальности отечественной астрологии, поскольку у нас она долгое время прозябала под гнетом господствующей материалистической парадигмы. Однако даже за рубежом состояние “научного проекта” в астрологии далеко не блестящее. Есть отдельные группы и авторы, которые пытаются честно и квалифицированно найти в астрологии рациональное зерно. Один из примеров – Комитет по объективным исследованиям в астрологии, созданный Хансом Айзенком. Но число таких групп и лиц можно пересчитать по пальцам.

Добавлю к этому, что целый ряд квалифицированных апологетов астрологов, начинавших в пределах “научного проекта”, постепенно разочаровались в астрологии и стали ее критиками. К их числу относятся уже упомянутые выше Джеффри Дин (кстати, член упомянутого выше Комитета) и Артур Мазер, авторы культовой среди астрологов книги “Современные достижения в натальной астрологии” (1977), а также Рудольф Смит, редактор журнала “Correlation”. Обширное интервью об их истории разочарования в астрологии размещено, например, на сайте Astrology & Science (Phillipson interview of researches. Deen, Ertel, Kelly, Mather, and Smith//www.rufolfsmith.nl/d-phil2.htm), а в Рунете – по адресу www.diada.ru/case07.htm.

Почему же даже в пределах проекта “научной астрологии” все так запущенно и плохо? В частности, почему среди сторонников этого проекта так мало лиц, мыслящих вполне научно и способных написать нормальную научную статью? Такое положение дел связано не только с тем, что объективные и качественные исследователи нередко разочаровываются в астрологии. Дело здесь состоит также в самой сути астрологии и в ее отношениях с классической наукой, а именно с тем, что астрология оказалась в Новое время после рождения физики Ньютона отторгнутой от нее.

Постепенно зародились заслуженные подозрения относительно того, что звезды вообще могут как-то влиять на судьбу человека. Такая гипотеза просто не вписывалась в классическую физику. Каким же образом можно было объяснить влияние звезд? Астрологи обычно апеллировали не к механике, а к оккультному принципу “всеобщей симпатии”, к символическим толкованиям связи планет и судеб. Скажем, Марс обладает определенным мифологическим имиджем, и это является основанием для того, чтобы наделить человека, родившегося в знаках Овна и Скорпиона, управляемого этой планетой, соответствующими качествами. Такого рода построения в принципе противоречил типу мышления, созданному Галилеем, Ньютоном и Декартом, а потому люди научного склада стали игнорировать астрологию и заниматься гораздо более интересными и содержательными вещами.

Среди тех, кто интересуется астрологией сегодня, все же есть некоторое количество профессиональных математиков и просто лиц, разбирающихся в математической статистике. Но в целом астрологическими проблемами даже в пределах “научного проекта” занимаются главным образом люди с пониженным градусом научного мышления - дилетанты и маргиналы. Именно поэтому состояние “научной астрологии” является сегодня столь жалким, и нет никаких оснований полагать, что ситуация здесь вскоре изменится.

Астрология и астрономия: Эпистемологический анархизм Пола Фейерабенда

Хотя состояние астрологии в научном смысле сегодня даже за рубежом достаточно жалкое, как это ни странно, со стороны некоторых методологов науки в последние десятилетия появляются выказывания в защиту ее научного статуса. В этом смысле весьма симптоматична следующая история. В 1975 году группа из 186 ученых, включая 18 лауреатов Нобелевской премии, опубликовала в американском журнале “Гуманист” заявление, в нем высказывалось беспокойство по поводу распространения астрологических суеверий. Неожиданно авторы получили язвительный отклик со стороны известного методолога науки Пола Фейерабенда.

Отчасти это был эпатаж известного анархиста от философии, человека любящего защищать общество от “научного фашизма”. На самом деле философ не сильно защищал астрологию как таковую. Он просто утверждал, что наука сама не является вполне строгим знанием, в ней тоже присутствует множество сомнительных предрассудков, а потому ученым лучше бы заняться собственными проблемами. Словом, кто без греха пусть первым бросит в нее камень, не нужно сильно обижать эту сомнительного поведения девицу.

В других своих работах Фейерабенд защищал от критики не только одну астрологию, он вообще полагал, что пришло время реабилитировать так называемые “вненаучные формы знания” - философ имел в виду оккультные и мифологические построения. В своей известной и скандальной работе “Против метода” (в русском переводе – “Против методологического принуждения”) Фейерабенд высказался по этому поводу так:

“Наука гораздо ближе к “мифу”, чем готова допустить философия науки. Это одна из многих форм мышления, разработанная людьми, и необязательно самая лучшая” (Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986, с. 450).

В применении к астрологии все это, очевидно, означает, то, что нам не стоит слишком высокомерно относиться к этой дисциплине. При этом, повторюсь, нельзя сказать того, что Фейерабенд является каким-то страстным апологетом астрологии. В статье “Странный случай астрологии”, опубликованной в сборнике “Философия науки и оккультного” (1982) он по поводу нее сообщил следующее: “унаследовав интересные и глубокие идеи, она извращает их, подменяя карикатурами” (Feyerabend P. The Strange Case of Astrology//Philosophy of Science and the Occult. N.Y., 1982, p. 22). И все же, несмотря на подобные оговорки, требование к уравниванию статуса науки и астрологии, а также иных “вненаучных форм знания” в его работах явно присутствует. И здесь философ ссылается, в частности, на то, что научные нормы – это вообще достаточно условные и нестрогие вещи. Философ Борис Пружинии в аналитической статье “Псевдонаука сегодня” следующим образом проиллюстрировал такую стратегию защиты псевдонаучных дисциплин:

“…Любая псевдонаука, отстаивая свои претензии на статус науки перед лицом научной критики, имеет теперь полное методологическое право сослаться на условность и плюрализм научных норм. Что же касается претензии ученых судить о научности или псевдонаучности тех или иных гипотез, то с этой точки зрения у такой претензии не больше оснований на единственность и правоту, чем у любой другой этнической, партийной, социальной и прочей частичной, исторически и культурно ограниченной претензии” (Пружинии Б.И. Псевдонаука сегодня//Вестник Российской Академии наук, 2005, Т. 75, № 2, с. 117).

В XIX и даже в середине XX века, по причине отсутствия соответствующей философии науки, такой стратегии защиты астрологии вообще не существовало. Просто в голову никому не приходило размыть критерии научности до такой степени, чтобы уравнять в статусе миф и науку. Но сегодня это вполне возможно, и некоторые астрологи в целях апологетики своей дисциплины уцепились за аргументы, высказанные Полом Фейерабендом.

Эпистемологический релятивизм: Джеральд Холтон vs Стивен Тулмин

Однако Фейерабенд вовсе не единственный философ науки, работы которого можно сегодня так или иначе привлечь для обоснования научного статуса астрологии. В связи с этим можно заявить, что сегодня изменилась сама культура, и это требует нового образа науки, в пределы которой можно встроить астрологию. Для обоснования такого апологетического хода можно опереться, например, на концепцию столь известного философа науки как Стивен Тулмин.

Свое отношение к феномену изменения границ науки Тулмин изложил в докладе на конференции “Цивилизация и наука: в конфликте или сотрудничестве?”, состоявшейся в Лондоне в 1971 году, позднее Тулмин развил своим мысли в книге “Космополис” (1990).

Тулмин связал движения, противопоставляющие себя официальной науке, с контркультурой, имея в виду не столько специфическое молодежное движение 60-х годов, сколько вообще некий сдвиг в понимании идеалов науки, произошедший в последние десятилетия. Этот сдвиг выразился в предложениях гуманизации научного знания, в снижении уровня научной строгости, в акценте на качественной и конкретной стороне явлений в противовес количественному анализу и власти абстракций (Огурцов А.П. Социальная история науки: стратегии, направления, проблемы// www.ihst.ru/projects/sohist/papers/ogur99h.htm).

В этом движении Тулмин увидел определенный возврат к домодернисткой оценке науки, которая была свойственна гуманизму эпохи Возрождения и выражалась в плюрализме и мирном сосуществовании самых различных взглядов на вещи. Вместе с тем, по его мнению речь вовсе не идет о повторении прошлого, скорее мы присутствуем при рождении новой, более зрелой формы модернизма и соответственно новой формы науки (Холтон Дж. Что такое антинаука?//Вопросы философии, 1992, № 2, с. 49).

В отличие от Тулмина другой известный философ науки - Джеральд Холтон – очень  скептично оценивает обозначенную им тенденцию в культуре, по его мнению, она ведет не столько к рождению навой науки, сколько к разрушению самого ее этоса. Требования политкорректности в сфере познания природы на самом деле приводит к тому, что рядом с хорошо обоснованной и часто скучной наукой появляются концепции, основанные на откровенных спекуляциях, фантазии и эстетике, концепции, которые на самом деле оказываются препятствием для развития науки.

Свою эскизную классификацию антинаучных движений Холтон изложил в статье “Что такое антинаука?”, которая была докладом философа на тематическом советско-американском симпозиуме, состоявшемся в Москве в 1990 году. В качестве конкретных примеров антинауки Холтон упоминает астрологию, креационизм, “визионерскую физику”, которую пытались разрабатывать романтики XIX века, а также “новую науку” движения “Нью Эйдж”. В последнем случае Холтон не называет конкретных имен, но очевидно, что имеется в виду Фритьоф Капра, искавший параллели между теоретической физикой и восточным мистицизмом, Станислав Гроф, создатель трансперсональной психологии и Джозеф Лавлок, автор концепции Геи, в которой Земля рассматривается как живой разумный суперорганизм.

Разрушение ценностей модерна и изменение отношения к классической науке связаны на взгляд Холтона с целым рядом факторов. В их числе - некоторая усталость культуры от рационализма, осознание тяжелых проблем, вызванных последствиями использования научных открытий, в частности, экологических проблем, неприятие связи науки с властью, в том числе участием в гонке вооружений, а также реакция на амбиции науки, на авторитарное навязывание научных истин о мире как единственно возможных. Это означает, что нынешний успех астрологии вызван вполне осязаемыми причинами, но при этом реанимацию астрологии едва ли можно оправдать научными соображениями.

Астрология и “наука постмодерна”. Статья Гленна Перри

Как уже было замечено выше, решающим фактором, который привел к падению астрологии в глазах научного сообщества, явилось рождение механики Ньютона. Эта парадигма в физике поставила под сомнение сам принцип “всеобщей симпатии”, на котором держалась астрология, а потому стал совершенно непонятен механизм влияния звезд и планет на земные события. Однако в XX веке в результате революции в физике, связанной с рождением квантовой механики и теории относительности, стало понятным, что механика Ньютона, как минимум, не достаточно точна. В связи с этим некоторые апологеты астрологии усмотрели в неклассической науке возможности для оправдания астрологии.

Но дело не только в кризисе ньютоновско-картезианской картины мира, дело также в самом изменении культуры. В связи с этим апологеты астрологии обращают внимание также на то, что во второй половине XX века в культуре произошли кардинальные изменения, связанные с закатом проекта модерна – эпохи Просвещения и рождением новой мировоззренческой парадигмы – постмодернизма. При этом апологеты астрологии утверждают, что этой парадигме должна соответствовать новый образ науки, а именно “наука постмодерна”. Сославшись на это, они пытаются втиснуть в рамки “науки постмодерна” свою сомнительную дисциплину.

Но что вообще такое “наука постмодерна”? И можно ли оценить астрологию в качестве дисциплины, отвечающей ее принципам? Для того, чтобы представить себе образ “науки постмодерна”, необходимо сказать несколько слов по поводу вообще философии постмодернизма. Само по себе это явление обширное и разноликое, но я коснусь ниже лишь того варианта постмодернизма, который наиболее известен и составляет своего рода мейнстрим. Он воплощен в работах таких авторов как Жак Деррида, Жан Бодрийяр, Жак Лакан, Мишель Фуко, Жиль Делез и Феликс Гваттари. При этом я оставляю в стороне “англо-саксонский” постмодернизм, воплощенный, скажем, в текстах Алесдера МакИнтайра.

Рождение постмодернизма относят к середине XX века и связывают с вступлением человечества в очередной цивилизационный кризис. В результате этого кризиса обнаружилась не просто несостоятельность, но даже опасность проектов, претендующих на универсальность и моноцентризм. Отсюда постмодернистская установка на сосуществование различных точек зрения без их вытеснения друг другом. Постмодернистский плюрализм рассматривается при этом как противовес тоталитаризму и фундаментализму. Но дело здесь не только в угрозах цивилизации, связанных с недавним противостоянием двух систем, всплеском религиозного фундаментализма и обострением экологических проблем, но также в самом усложнении жизни, в перемешивании различных культур - в процессе глобализации.

Постмодернизм подверг радикальной критике традиционные западные представления об истине, поставив во главу угла отказ от претензии на единоличную репрезентацию истины и монополизм в сфере познания. Результатом такого подхода явился эпистемологический и этический релятивизм – представление об условности когнитивных и моральных норм.

Достигнуть этого эффекта можно было лишь путем изменения самого представления об онтологии мира. Постмодернисты полагают, что так называемый “внешний мир” не является нагой и первозданной реальностью, с которой имеет дело наш разум. На самом деле разум всегда контактирует с интерпретациями этой реальности, которые созданы этим самым разумом. С точки зрения постмодернизма то, что мы принимаем за объективный мир и истину является лингвистической и социальной конструкцией, то есть некой структурой, участие в которой самое активное участие принимает наша сетка понятий-слов, а также наши интересы, духовные и корыстные. Таким образом, Истина в постмодернизме исчезает и заменяется целым набором сосуществующих и часто противоречащих друг другу истин. Для обозначения этого факта в постмодернизме нередко используется провокационная метафора - “смерть Бога”.

Но это все чисто содержательные моменты, а еще стоит обратить некоторое внимание на саму форму построения постмодернистского текста, вытекающие из самого понимания реальности, свойственного постмодернизму. Я имею в виду склонность постмодернистов высказываться намеренно запутанно, туманно и заумно. И это вовсе не просто банальное желание пустить пыль в глаза, но также некая духовная практика. Для постмодернистов текст - это не структура, а процесс, словесная игра. Они в своих книгах пытаются децентрировать свои тексты, то есть освободить его от так сказать тоталитарных структур, претендующих на роль организатора всего текста. Способом такого децентрирвания является практика деконструкции, шизоанализа и языковых игр.

Если, скажем, говорить о практике деконструкции, то она является не только общим принципом обращения с Истиной, но также особой стратегией написания текста. По мнению разработавшего понятие деконструкции философа Жака Деррида она представляет собой особый процесс эмансипации слова от значения, “рассеивания” структур текста, в котором значения слов могут меняться, в котором каждый знак не является очевидным и отсылает к другому знаку, в результате чего при чтении происходит мерцание смыслов. Словом, это такая практика, которое делает текст, мягко говоря, плохо понятным для неподготовленного читателя. В связи с этим приведу высказывание писателя (постмодерниста!) Виктора Пелевина, который в “Диалектике переходного периода” заметил, что у Жана Бодрийяра в тексте можно все слова переменить на противоположные по смыслу, и все равно получится хороший постмодернистский текст.

В связи с этим всем я хотел бы сказать пару слов об одной мистификации. В 1996 году в американском философском журнале “Социальный текст”, публикующий работы постмодернистов, появилась статья французского физика Алена Сокала “Нарушая границы: к трансформативной герменевтике квантовой гравитации”. Статья была как бы приложением философии постмодерна к физике. При этом физическая реальность была представлена в качестве лингвистической и социальной конструкции, а сама статья была написана обычным постмодернистским стилем, то есть с наличием намеренно мутных и туманных высказываний. Там было много вообще абсурдных с точки зрения строгой науки суждений, которые он почерпнул в текстах постмодернистов. В конце концов, автор договаривается до того, что число “пи” является исторически условной и преходящей вещью – особой социальной конструкцией.

Несмотря на абсурдность содержания, текст был воспринят постмодернистами как выдающееся произведение и ответ критикам этой философии со стороны отсталых в философском смысле ученых. Дело, однако, было в том, что статья Сокала представляла собой розыгрыш - пародию на постмодернистский текст. Увы, склонность к непонятным и заумным высказываниям в данном случае сыграли с постмодернистами злую шутку.

Добавлю к этому еще и то, что этот розыгрыш стал для Сокала отправной точкой для написания в соавторстве с Жанам Брикманом книги “Интеллектуальные уловки”, посвященной в том числе и тому, насколько некорректно и произвольно создатели философии постмодернизма используют научные концепции (Брикман Ж., Сокал А. Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодерна. М., 2002). Это, например, спекуляции постмодернистов по поводу топологии и мнимых чисел (Жак Лакан), математической логики (Юлия Кристева), неевклидовой геометрии и теории хаоса (Жан Бодрийяр), сингулярности и теории функций (Жиль Делез и Феликс Гваттари). Причем занимаются таким вещами, как видно выше, лица первой величины в постмодернизме. И то, что эти люди так некорректно мыслят в вопросах, где их можно без труда проверить, бросает тень сомнения на то, что они делают в области философии как таковой. Бертран Рассел однажды заметил, что его освобождение от философии Георга Гегеля началось с того, что он обнаружил в его “Науке логики” рассуждение по поводу исчисления бесконечно малых, которое ему как математику показалось совершенно бессмысленным (Брикман Ж., Сокал А. Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодерна//http://scepsis.ru/library/id_1055.html).

Все это не означает того, что философия постмодерна как таковая является сплошным пустоцветом и провокацией. Есть в этой философии явно верные моменты, а ее антитоталитарный и антифундаменталистский пафос вполне понятен. Но сводить мир к конструкции разума и социума – в этом есть некий привкус солипсисзма. Постмодернизм весьма популярен среди гуманитарной интеллигенции, но научное сообщество к этой философии обычно враждебно, в этом смысле появление книги Жана Брикмана и Алена Сокала – двух физиков – вполне симптоматично. Этот скепсис ученых вполне ожидаем, поскольку наука, так как она до сих пор понимается, является детищем эпохи модерна – Нового времени. Без представления об Истине и объективной реальности она вообще плохопредставима. Это обстоятельство в свою очередь задает отношение постмодернистов к науке. Они вовсе не собираются сбросить науку с корабля современности, результатом такого рода акта был бы немедленный крах общества. Однако постмодернисты хотели бы потеснить “научный тоталитаризм”, сделать так, чтобы научный взгляд на Космос не был единственным, а сама наука претерпела некоторую трансформацию, результатом которой стала бы особая “наука постмодерна”.

Что это такое, понять достаточно трудно. По этому поводу у постмодернистов есть несколько соображений. Замечу прежде всего, что они часто противопоставляют парадигме Ньютона – классической науке – так называемую постнеклассическую науку, которая возникла во второй половине XX века и связана главным образом с рождением синергетики – “науки о сложности” - и теории хаоса. Напомню, что метафоры, почерпнутые из теории хаоса, авторы-постмодернисты нередко используют в своих текстах. Связано это с тем, что в теории хаоса также как в квантовой механике упраздняется классический лапласовский детерминизм, а детерминизм – это вообще один объектов критики для постмодернистов.

Концепции теории хаоса и “науки о сложности” во многих случаях оказываются спекулятивными и плохопроверяемыми, и все же это академическая наука. Между тем есть куда более “яркие” примеры “науки постмодерна”, непризнанные академическим сообществом и вообще нарушающие традиционные нормы научной деятельности. В предыдущем параграфе уже излагались соображения Стивена Тулмина о том, что для рождения новой науки было бы полезно снизить градус научной строгости и сделать акцент на качественном, а не количественном подходе. Такому взгляду на науку уже соответствует некоторое количество примеров. Это, в частности, “новая наука” движения “Нью Эйдж”, о которой также уже заходила речь в предыдущем параграфе.

На самом деле с конкретными примерами и особенно с успехами в “науке постмодерна” очень плохо, однако методология уже создана. Это в том числе многие рассуждения Пола Фейерабенда в духе эпистемологического релятивизма, позволяющие оправдывать в том числе и астрологию. В качестве конкретной иллюстрации вполне постмодернистского отношения к науке я хотел бы привести цитату из Карла Юнга, которую астролог Стефан Арройо использовал в качестве эпиграфа к своей книге “Личные взаимоотношения и их совместимость” (М., 1996):

“Наука это искусство создания соответствующих иллюзий, в которые глупец верит или оспаривает, а мудрый человек наслаждается ими за их красоту или изобретательность, оценивая при этом тот факт, что это человеческие покровы или завесы, скрывающие бездонную темноту” (цит. по Арройо С. Личные взаимоотношения и совместимость. М., 1996, с. 5).

Таким образом, можно оправдать блуд и хаос в мышлении в том числе и такого сорта красивым высказыванием. Из соображений контраста сошлюсь на слова Альберта Эйнштейна, который в своих “Автобиографических записках” писал о своем личном “стремлении освободиться от цепей зыбко случайно-личного в понимании мира” (Холтон Дж. Что такое антинаука//Вопросы философии, 1992, № 2). Этот идеал, разумеется, недостижим, но если к нему не стремишься, наукой лучше не заниматься вообще. А если кому-то интересна не истина, а занятие, обозначенное в цитате из Юнга, приведенной выше, можно этим заниматься, но не стоит привлекать к этой деятельности слово “наука”.

“Наука постмодерна” она вся такая туманная и нестрогая, и совсем неудивительно то, что астрологи попытались пристроить в ее пределы свою дисциплину, придав ей, таким образом, подобие научного статуса. Конкретным примером такой попытки могут служить рассуждения астролога Гленна Перри из его программной статьи “От парадигмы к методу в астрологическом исследовании”, сокращенный вариант которой размещен у нас на сайте AstroLogic.ru (Перри Г. От парадигмы к методу в астрологическом исследовании//www.astrologic.ru/library/perry.htm).

Ниже я попытаюсь подробно проанализировать этот текст, но прежде скажу несколько слов о самом Перри. Это астролог-гуманитарий, которого можно причислить к разряду приверженцев проекта “психоаналитической астрологии”, последователей Дэйна Радьяра и Карла Юнга. Перри - профессиональный психолог, пытающийся синтезировать концепцию Карла Юнга с астрологией. Он занимается теоретическими изысканием и консультированием, а также является главой Ассоциации Астрологической Психологии, которую он создал в 1987 году.

Хотя Перри – “психоаналитик” и по идее подобно Дэйну Радьяру мог бы быть враждебным ко всяким попыткам обосновать научный статус астрологии. Тем не менее, он хотел бы примирить астрологию с наукой. Стратегия, к которой Перри прибегает, состоит именно в том, чтобы втиснуть астрологию в пределы “науки постмодерна”. И в этом смысле суждения Перри представляют здесь особый интерес. Подробно остановиться на его статье имеет смысл также потому, что она в самом деле является программной и цитируется, в том числе в Рунете.

Перри справедливо связывает упадок астрологии, произошедший в Новое время с подъемом механистической науки, основанной на методе эксперимента и эмпирической проверки гипотез. По мнению Перри дело вовсе не в том, что эти методы опровергли астрологические схемы, дело скорее в ином, а именно ив том, что астрология в принципе не сообразуется с таким путем познания. Перри пишет по этому поводу следующее:

“Эмпирическая наука основана на некоторых метафизических предположениях, которые препятствуют ей видеть любые истины, кроме тех, которые попадают в пределы сферы действия используемого ею метода. Но астрология не сообразуется с этим путем знания. Поэтому ее истины или невидимы или кажутся неподтвержденными”.

Почему же астрология оказывается не по зубам классической науке? По мнению Перри традиционная наука просто бессильна в понимании сложных систем и систем, подразумевающих наличие сознания. Между тем, центром астрологии является сознательная личность, весьма сложная система, причем очевидным образом наделенная сознанием. Далее он сообщает буквально следующее:

“Как мы знаем, астрология является моделью экстраординарной сложности и моделью сознания. Из всех систем, достойных научного исследования, именно эта модель, вероятно, менее всего поддается экспериментальному методу. Повторим, что проблема - не в обоснованности астрологии, но в узости науки. Насколько методы, заимствованные из физических наук, показали свою неадекватность при изучении психологии, настолько же они неадекватны и при исследовании астрологии”.

Далее Перри приводит в качестве примера такого рода неадекватного исследования – это работы Мишеля Гоклена и Ханса Айзенка. То есть самый масштабный проект проверки астрологических схем – работы Гоклена, в которых традиционные астрологические схемы обнаружили свою несостоятельность, оценен Перри лишь как результат неадекватности использованного подхода. И это говорится несмотря на то, что Гоклен начинал свои исследования именно как апологет астрологии и вполне честно, на основе огромных выборок и адекватных методов статистической обработки попытался проверить астрологические схемы.

Итак, по мнению Перри причина неудачи попыток научной проверки астрологических схем заключаются в сложности личности и присутствии у нее сознания. Рассмотрим отдельно фактор сложности. Действительно, лишь к знаку Зодиака или к иному астрологическому параметру не свести всю сложность человеческой личности. Иногда утверждается, что склонность к убийству – это результат напряженного аспекта между Марсом и Плутоном, но такая гипотеза на взгляд Перри просто игнорирует множество иных факторов.

Далее Перри ссылается на то, что астрология имеет дело не с отдельными факторами, а с неким гештальтом – целостным взглядом на предмет. “Если астрология – холистическая система, мы не можем сделать вид, что каждый результат является следствием отдельного фактора”, - пишет Перри и далее замечает:

“…Астрология является холистической, недетерминированной и качественной системой, - слишком сложной, чтобы выдать положительные результаты через экспериментальные проекты, которые неотъемлемо являются редукционистскими, детерминированными и количественными”.

В этом отрывке текста присутствует множество умных терминов. Но суть, если отбросить интеллектуальный флер, сводится опять же к тому же - личность человека слишком сложна, чтобы предсказать ее поведение, узнав о ней ограниченный набор астрологических параметров. Перри признает, что когда выдвигаются конкретные гипотезы, например, о том, что для фактора экстравертности нужно иметь преобладание планет в мужских знаках Зодиака или что, что Марс в квадратуре с Плутоном делает человека способным к насилию, то такие гипотезы при эмпирической проверке неизбежно проваливаются. Но дело на его взгляд именно в том и состоит, что человек по сложности превосходит подобные гипотезы, и именно в этом состоит причина провала “научного проекта” в астрологии.

Действительно, существуют так называемые “сложные системы”, поведение которых можно лишь ограниченно предсказать при помощи компьютерного и математического моделирования. Замечу в связи с этим, что так называемая задача трех тел в механике в общем виде была решена лишь относительно недавно. Имеется в виду точное предсказание движения трех взаимодействующих тел при любом их положении. До этого были известны лишь приблизительные решения этой проблемы. Но если даже поведение системы из трех тел предсказать проблематично, что говорить о более сложных системах?

Предсказание поведения “сложных систем” - область синергетики, или так называемой “науки о сложности”, и ее успехи пока весьма ограничены. Может быть, объектом изучения астрологии являются именно такие “сложные системы”? Человек, безусловно, - “сложная система”, но это ничуть не мешает изучать его в том числе при помощи методов обычной социологической статистики. В каких-то аспектах о человеке при помощи такого метода можно сказать очень многое, в этом смысле нет никакого смысла в принципе отрицать применимость к человеку статистического метода.

Обращу, однако, внимание на другое. Если Перри вообще отрицает возможность обнаружить астрологические влияния при помощи обычных научных методов, откуда такая убежденность в том, что существующие астрологические схемы не являются просто результатом произвольной фантазии астрологов? Если все настолько сложно, остается просто развести руками и сообщить, что о поведении “сложных систем”, включая человека, наделенного сознанием, ничего определенного сказать нельзя. Но астрологи этого не делают, на самом деле они сообщают о человеке по его гороскопу множество конкретных вещей. В чем же тогда специфика исследовательского метода астрологов?

В одной из предыдущих статей мы уже видели то, каким примитивными способами создаются астрологические схемы. Делается это при помощи незамысловатых и простых символических толкований. Скажем, присутствие в определенных секторах гороскопа планеты Марс говорит о наличии у человека соответствующих качеств. Однако сам Перри вовсе не является догматиком по отношению к подобным примитивным схемам, он за новаторство в этой области, но тогда возникает все тот же вопрос - каким образом можно сказать что-то определенное о “сложной системе” - человеке - в астрологическом смысле?

Перри в связи с этим предлагает три конкретных подхода, которые позволяют на его взгляд сделать это и находятся в оппозиции к механистической науке. Это общая теория систем, предложенная биологом Людвигом фон Берталанфи, феноменологический метод философа Эдмунда Гуссерля и герменевтика – искусство толкования текстов.

Относительно общей теории систем и астрологии Перри написал ряд статей. Суть своего подхода Перри в обсуждаемой здесь работе никак не обозначает, поэтому я воздержусь от комментариев. Замечу только одно - зная смысл общей теории систем и границы ее применимости, я сильно подозреваю, что его работы по применению общей теории систем к гороскопам – это очередной интеллектуальный кульбит. Гороскоп действительно можно считать сложной семиотической системой, но пойти дальше этого банального факта, боюсь, будет очень трудно.

Что касается феноменологии, то этот специфический философский метод был создан Эдмундом Гуссерлем как особый способ усмотрения структур сознания. В качестве примера, якобы имеющего отношение к феноменологии, Перри использует работу Кэти Коулман, которая изучала то, как человек, верящий в астрологию, переживает влияние энергии Сатурна и Урана. Эти данные затем соотносились с астрологической литературой, приписывающей этим планетам те или иные качества. При этом автор получил то, что, собственно говоря, и должен был получить – сообщаемое книгами о влиянии этих планет соответствовало тому, что реально чувствуют люди эти книги явно читавшие. Но причем тут феноменологический метод Гуссерля, и в чем тут глобальное различие с эмпирическим подходом к астрологии? Ответа на эти вопросы я так и не получил. По-моему, работа Кэти Коулман – это и есть эмпирический подход к астрологии, который так клеймится Перри. Она эмпирически изучила то, как люди в своем субъективном мире переживали влияние энергий Сатурна и Урана.

Столь же противоречит исходному тезису о непригодности эмпирической науки к астрологии использованный пример для третьего исследовательского подхода, предложенного Перри – герменевтики. Герменевтика - это дисциплина, которая была создана для истолкования священных текстов, но позднее она выросла до теории интерпретации текстов как таковых. Почему-то в качестве примера герменевтики в астрологии Перри опять же приводит совершенно неадекватный пример – это исследование Ричарда Тарнаса по изучению влияния планеты Уран на личность.

По мнению многих астрологов Уран – это принцип перемен, прогрессивных реформ, восстания, освобождения, внезапных прорывов сознания и неожиданных открытий. Но, вообще говоря, с мифологическим обликом бога Урана все это связано не очень прямо. В связи с этим Тарнас выдвинул гипотезу, согласно которой астрологическое значение планеты Уран лучше описано не его собственными качествами, а греческим мифом о Прометее.

Чтобы проверить свою гипотезу, Тарнас сделал обзор, включающий анализ биографий нескольких сотен известных людей, характер и достижения которых были прометеевскими по качеству, то есть, тех персонажей истории, которые были известны своей новаторством, бунтарством, открытиями и оригинальностью. Он также изучил их гороскопы с особым акцентом на аспектах планеты Уран. Его цель состояла в том, чтобы определить, действительно ли Уран был заметно проявлен в картах этих прометеевских личностей. “К концу своего исследования, - пишет Перри, - он накопил такую массу данных в поддержку своей гипотезы, что вероятность её истинности стала близка к абсолютной”.

Вопрос о том, насколько состоятельно исследование Тарнаса лично для меня остается открытым, поскольку к нему доступа нет. Подозреваю, однако, что к этой работе, как и к другим подобным работам, которые уже были рассмотрены выше, можно предъявить обычный набор претензий в аспекте объемов выборок и методов статистической обработки. Но я хотел бы обратить внимание совсем на другое. Если работа Тарнаса так хорошо подтверждена реальными фактами, какой смысл вообще сомневаться в пригодности статистики для обоснования астрологических схем?

Те примеры, которые приводит Перри, говорят скорее о возможности эмпирической проверки астрологических утверждений, и это при том, что Перри хотел бы радикально противопоставить астрологию классической науке и статистике. И все же его обращение к герменевтике имеет определенный смысл. Хотя пример с Тернасом оказался дутым, есть в рассуждениях Перри по поводу герменевтики некое рациональное зерно. Он предлагает обратиться для подтверждения астрологии к интерпретациям гороскопов. В связи с этим он использует распространенный жанр, присутствующий в “Журнале астропсихологии” (Journal of astropsychology) – анализ по гороскопу психологического профиля личности. В этом смысле астрологию действительно можно считать особой формой герменевтики, а именно методом истолкования гороскопов.

Но можно ли подобного рода “герменевтику”, примеры которой мы уже обсуждали выше в одном параграфах, считать элементом какой-либо науки? Вспомним опять же о методах толкования гороскопов. Получаются они очень просто – приблизился к нам астероид Юнона, и это означает, что настало время, благоприятствующее браку, поскольку Юнона – верная жена Юпитера. Но причем тут вообще какая-либо наука, пусть даже “наука постмодерна”?

Повторюсь, дутые примеры Перри скорее говорят о пригодности к астрологии научного эмпирического подхода. Однако этого автор, увы, совершенно не замечает. При этом он пытается обосновать тезис об ограниченности классической науки и доказать то, что астрология способна творчески работать за пределами этой науки.

Перри считает, что астрологам вовсе не нужно пытаться соответствовать стандартам классической науки. Кому-то эта программа может показаться полным крахом претензии астрологии на научный статус, но Перри усматривает альтернативный путь – высвободить астрологию из “смирительной рубашки” традиционной научной методологии, понять науку более широко, чем это принято делать, а именно вернуться в прошлое, когда астрология вполне соответствовала статусу научного знания. Далее в тексте статьи он вообще делает ставку на реабилитацию донаучных или вернее домодернистских форм познания. Перри пишет об это следующее:

“К счастью, существует альтернативная парадигма, в пределах которой можно рассматривать и проверять утверждения об истинности астрологии. Это - органическая парадигма донаучных культур, которая сегодня возникает вновь под заголовком “наука постмодернизма”. В недавнее время произошло довольно радикальное изменение в философии науки, которое позволяет практикам принять истины, век назад казавшиеся магическими. Значение этого трудно переоценить, ведь это изменение берет свое начало из магического, органического восприятия мира донаучных культур, в рамках которого астрология росла и процветала. С моей точки зрения, более широкое принятие и открытое использование астрологии, скорее, возникнут благодаря изменению парадигмы, чем благодаря экспериментальной науке в пределах старой парадигмы. Эта новая, возникающая парадигма не только способна обеспечить атмосферу понимания, благоприятную для астрологии, но и предоставить альтернативные методы исследования, которые находятся в согласии с тем типом знания, который исповедует астрология”.

В этой цитате присутствует два метода апологетики астрологии – реабилитация донаучного мышления – “органической парадигмы донаучных культур” и попытки втиснуть астрологию в пределы специфической “науки постмодерна”. Вернее так – Перри пытается эти две вещи отождествить. Корректно ли подобное отождествление? Едва ли, но дело даже не в этом. Дело в том, что в обоих случаях речь идет об игре на понижение, а именно автор рассчитывает снизить градус научной строгости. Но это путь к деградации науки, а не к ее обогащению.

Что же касается самой астрологии, то, я думаю, до сих пор не устарела оценка, которую дал ей когда-то историк конца XIX века Огюст Буше-Леклерк. Он заметил по поводу астрологии следующее - “это вера, которая говорит на языке науки, и это наука, которая не в состоянии ничем, кроме веры, подтвердить свои принципы” (цит. по Гоклен M. Досье космических влияний. М., 1998, с. 26). Втиснуть в пределы такой сомнительной вещи как “наука постмодерна” ее вполне можно, но от этого она никогда не станет полноценной наукой.