Вверх по отвесной стене: ультрадарвинизм Ричарда Докинса, Этика и Религия


автор: Вячеслав Алексеев
Image
 

Известный “научный материалист” Ричард Докинс занимает престижную должность профессора зоологии Оксфордского университета. Он является по научному образованию этологом, то есть специализировался в области изучения поведения животных (в свое время он учился у одного из основателей этологии, лауреата Нобелевской премии Нико Тинбергена). Однако свою славу Докинс снискал скорее как автор книг по неодарвинизму.

Он написал такие известные книги как “Эгоистический ген” (1976), “Расширенный фенотип” (1982), “Слепой часовщик” (1987), “Река, вытекающая из Рая” (1995), “Взбираясь на гору Невероятность” (1996), “Расплетенная радуга” (1998), “Иллюзия Бога” (2006). За одну книг ему была даже присуждена престижная литературная Пулитцеровская премия. При этом, Обладая литературным талантом, он является не только популяризатором, но также теоретиком неодарвинизма, некоторые его книги интересно читать в том числе профессионалам.

Скажем, книга “Расширенный фенотип”, которую Докинс особенно ценил, с одной стороны написана хорошим языком, с другой стороны это явно не тот случай, когда верно суждение английского биолога Питера Медавара, – “появление литературы исключает науку” (Диалоги. М., 1979, с. 108). Книга Докинса является неплохим и полезным аналитическим обзором некоторых проблем неодарвинизма.

И хотя Докинс для многих остается лицом нынешнего эволюционизма, его статус оказывается сомнительным. Кажется, сам он давно уже не занимается эмпирическими исследованиями, основное поле его деятельности – преподавательская работа и написание книг. Его можно было бы считать теоретиком неодарвинизма, но и в этом качестве Докинса может быть поставлен под сомнение. Существует множество иных, ныне живущих авторов, которые действительно внесли существенный вклад в эволюционную теорию, тем не менее, они гораздо менее известны, чем Докинс. Связано это с тем, что Докинс, скорее, не кабинетный теоретик-эволюционист, а автор научно-популярной литературы для ученых, околонаучной интеллигенции и публики. Подавляющее большинство его книги совмещают претензии на теоретический анализ с явно популярным стилем изложения, и этот стиль все же явно снижает качество анализа. Добавлю к этому, что, возможно, ни один известный современный эволюционист не дал столь много интервью о теории эволюции и не написал столь много популярных статей в ее защиту.

Стоит особо обратить внимание еще и на то, что среди авторов, пишущих о проблемах эволюции, Докинс выделяется радикальной ортодоксальностью, абсолютной приверженностью догматам неодарвинизма. Некоторые известные теоретики-эволюционисты, скажем, Стивен Гоулд, давно распрощались с градуализмом – идеей постепенности эволюции и разрабатывают концепции эволюционных скачков - сальтаций, но Докинс таких лиц активно критикует и по-прежнему придерживается градуализма (этой теме посвящена одна из глав его книги “Слепой часовщик”). В пределах эволюционизма высказано еще немало неортодоксальных идей, и связано это с тем, что сегодня неодарвинизм находится в состоянии кризиса. В багаже этой концепции накопилось немало нерешенных проблем. Я не буду их перечислять и упомяну только об одной, на мой взгляд фундаментальной. Она состоит в затруднении представить то, как на основе отбора случайных мутаций могут возникнуть сложные и целесообразно устроенные биологические структуры. С этой проблемой Докинс сражается в книгах “Слепой часовщик” и “Взбираясь на гору Невероятность”.

Название его книги “Слепой часовщик” придумано в пику рассуждениям теолога первой половины XIX века Уильяма Пейли, который усматривал в Боге Часовщика, создавшего хитроумный механизм Вселенной и не менее хитроумно устроенные живые организмы. Однако по мнению Докинса эти организмы возникают вполне способны возникнуть как результат отсева случайных мутаций - природа являются слепым часовщиком, который посредством отбора создает удивительную и организованную сложность видов вокруг. Что же касается книги “Взбираясь на гору Невероятность”, ее название опять же подразумевает метафору – биологическая сложность представляется отвесной стеной, которую отбор не в состоянии преодолеть, но, оказывается, есть другой, пологий склон, по которому через ряд небольших шажков, контролируемых отбором, можно взобраться наверх. Но все это метафоры, а удалось ли Докинсу действительно решить проблему возникновения биологической сложности? На мой взгляд ему не удалось справиться с проблемой вполне, но это могло бы стать темой для отдельной статьи. Данная же статья посвящена главным образом попыткам Докинса вывести из натуралистических предпосылок этику и религию.

Но прежде я все же хотел еще раз остановиться на нынешнем состоянии неодарвинизма. У этой теории действительно накопился целый ряд нерешенных проблем, но это не означает краха эволюционной идеи как таковой, скорее мы находимся накануне нового синтеза, аналогичного тому, который произошел в 30-х годах XX века. Может быть, возникнет новая версия дарвинизма, может быть, вообще будут обнаружены иные механизмы эволюции. Сегодня уже обсуждается целый ряд эволюционных концепций, претендующих на роль кирпичиков в новом здании теории эволюции. Однако, как уже говорилось выше, Докинс не относится к тем, что видит в них реальную альтернативу или дополнение к неодарвинизму. Он считает, что все на свете можно объяснить, последовательно применив к реальности догматы неодарвинизма - он уверен в беспредельных возможностях идеи естественного отбора. Его отношение к Дарвину, проявляемое в некоторых высказываниях, напоминает своеобразный культ. В книге “Эгоистический ген” (1976) Докинс называет себя “страстным дарвинистом” (Докинс Ч. Эгоистический ген. М., 1993, с. 177). Бравший у Докинса интервью Бен Ваттенберг заметил, что в его благоговении перед Дарвином ощущаются религиозные оттенки поклонения, совершенно ненормальные для атеиста. Но Докинс такую оценку отклонил:

“Конечно, я благоговею перед Дарвином, как благоговею перед каждым, который проникает в познание истины подобно Дарвину. Но я вовсе не намерен делать какие-либо мессианские заявления о Дарвине”” (Дулуман Е.К. Современные дарвинисты против религии//www.evolution.powernet.ru).

Журналист “Scientific American” Джон Хорган оценил причины такого однозначного выбора дарвинизма в амбициозности Докинса, заметив по поводу этого следующее:

“Что может сделать молодой, полный амбиций биолог, чтобы оставить свой след в эпоху постдарвинизма, пост-ДНК? Одна альтернатива – стать в большей степени дарвинистом, чем Дарвин, принять дарвиновскую теорию как высший, проникновенный взгляд в природу, как абсолют. Этот путь выбрал Ричард Докинс из Оксфордского университета (Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 190-191).

Так ли все это или Докинс выбрал свой путь совершенно искренне сказать трудно, но, похоже, причины его выбора лежат не только в приземленной научной плоскости, но также в заоблачных сферах идеологии. Увы, несмотря на попытки обнаружить новые механизмы эволюции, радикально модернизировать здание неодарвинизма пока не удается, и естественный отбор случайных мутаций – это по-прежнему единственный видимый сегодня, внятный механизм трансформации видов. Попытки привлечь иные механизмы попахивают мистикой. Думаю, именно это заставляет многих упрямо держаться за догматы неодарвинизма и закрывать глаза на многие проблемы этой теории. Докинс – выразитель настроений тех, кто поступает именно так.

Более того, он не только своим авторитетом закрывает бреши в эволюционной теории, его функция гораздо обширнее, Докинс - духовный лидер весьма влиятельной в научном сообществе фракции “научных материалистов”. Докинс не только профессор зоологии Оксфорда, он также заведующий кафедрой пропаганды научных знаний этого университета и очень известен своим радикальным атеизмом. Докинс настолько активен в этом смысле, что журналисты иногда называют его “современным Львом атеизма”. В 1997 году Докинс был одарен от Международной ассоциации гуманистов титулом “великого гуманиста”.

В свою очередь за свое упрямое отрицание Бога он получил от оппонентов ярлык “атеистического фундаменталиста”. И он вполне его заслуживает - отношение Докинса к религии непримиримое и откровенно издевательское. Обращу в связи с этим внимание на одну не самую одиозную деталь - иногда Докинс рискует в книгах оформлять свои мысли в качестве стилизации под Писание. В третьей главе книги “Эгоистический ген” он замечает - “пути ДНК неисповедимы”, а вторую начинает с сентенции “в начале была простота”. Скорее всего, все это просто кажущиеся ему уместными метафоры, а не намеренно-издевательская имитация библейского текста, но даже если это так, в этой детали обнаруживается некое отсутствие такта. Но все это, конечно, мелочи, а вот в своих полемических статьях и интервью он гораздо более одиозен и не скупится на презрительные высказывания. Например, однажды Докинс поставил библейский сюжет о Творении в один ряд с мифом некоего африканского племени, согласно которому мир был сотворен из экскрементов муравьев (Дулуман Е.К. Виднейший биолог современности - Ричард Довкинс против богословия в школе//www.evolution.powernet.ru).

Как пламенный атеист Докинс хорошо известен своими диспутами с креационистами и теологами, это вообще человек, который за словом в карман не полезет. Ученик Дарвина, Томас Хаксли публично спорил с епископом Сэмюэлем Уилберфорсом, Докинс в 1992 года в Эдинбурге принял участие в диспуте на тему “Есть ли Бог?” с архиепископом Йоркским Джоном Хабгудом. Уверяют, что в споре победил “Лев атеизма”. Ученика Дарвина Томаса Хаксли, как известно, называли бульдогом Дарвина, Докинса журналисты наделили еще более сочными эпитетом - он “пит-буль дарвинизма” (Дулуман Е.К. Современные дарвинисты против религии//www.evolution.powernet.ru). Журналист “Scientific American” Джон Хорган интервьюировавший Докинса, обнаружил в нем беспредельную самоуверенность, пластичность и выдающийся полемический талант. Когда он хотел подчеркнуть какой-нибудь тезис, он жестикулировал, и его руки слегка дрожали. Но это была дрожь не нервного человека, а прекрасно настроенного инструмента – соперника, способного великолепно показать себя в борьбе идей - “этакая борзая Дарвина” (Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 191).

Итак, перед нами выдающийся “научный материалист”. И он не просто пропагандист неодарвинизма, для него эта теория стала своего рода философией жизни. Докинс рассматривает теорию эволюции не просто в качестве концепции, описывающей ограниченный сегмент мира, по его мнению она столь масштабна, что способна опровергнуть бытие Бога. В связи с этим симптоматично то, что книга Докинса “Слепой часовщик” (1987) имеет подзаголовок “Почему свидетельства эволюции обнаруживают то, что во Вселенной нет замысла”. Эта книга, как уже говорилось выше, посвящена обсуждению того, как из случайных мутаций может возникать биологическая сложность. Одна из его статей, повторяющая аргументацию “Слепого часовщика”, опять же имеет провокационное название - “Есть ли что-нибудь более невероятное, чем Бог?”, у нас она опубликована в журнале “Скепсис” (www.scepsis.ru). Таким образом, Докинс полагает, что теория эволюции и наука отрицают религию как таковую и в принципе несовместимы с ней. Это масштабный тезис, и ниже я посвящу ему отдельный параграф.

Религия и наука – иллюзия сосуществования?

Итак, Докинс не относится к тем ученым, которые думают, что религия и наука имеют разные сферы компетенции и поэтому могут легко сосуществовать. Он подробно обсуждает этот вопрос в статье “Когда религия вторгается в сферы науки”, с которой тоже можно ознакомиться на сайте журнала “Скепсис” (www.scepsis.ru). И хотя статья названа так, как будто речь идет о неприкрытом и бесцеремонном вмешательстве религии в дела науки, спасать в ней приходится скорее религию.

В статье Докинс противопоставляет себя другому известному эволюционисту – Стивену Гоулду, который полагал, что область науки – эмпирическая Вселенная, а область религии – моральные ценности. Докинс спорит с тем, что моральные ценности черпаются именно из религии, по его мнению, мораль покоится на естественных основаниях. Каких именно? Об этом речь пойдет при обсуждении книги Докинса “Эгоистический ген”, в которой он пытается показать то, как из естественного отбора могут возникнуть моральные нормы. Но об этом мы поговорим позже, сейчас же я хотел бы обратить внимание на то, что Докинс пытается продвинуть науку на суверенную территорию религии, Докинс убежден, что наука способна пролить свет даже на вопросы истинности/ложности религиозных догматов. Дело в том, что Докинс убежденный сциентист, то есть человек убежденный в том, что для научного познания нет никаких границ, и абсолютно все вопросы могут быть решены наукой, включая и те, которые традиционно относятся к сфере религии. Он полагает, что сфера компетенции науки – вся реальность, и если наука не в состоянии на что-то ответить, то это будет не способен никто. Перед нами, таким образом, радикальный сциентист, враждебный не только религии, но всему, что может хоть как-то вступить в конкуренцию с наукой. Сферой компетенции науки у Докисна становится вся реальность, и для религии у него вообще не остается никакого места.

Но прежде чем заняться религиозными догматами Докинс оценивает попытки привнести в эволюционную теорию идею о прямом вмешательстве Бога. Докинс обращается к мысли, высказанной папой Иоанном Павлом II, которая состоит в следующем - теория эволюции объясняет только рождение тела, а при рождении души произошел “онтологический скачек”. Докинсу не по душе даже такой компромиссный план урегулирования отношений теории эволюции и религией, он уверен, что подобный тезис противоречит теории эволюции и науке как таковой - Докинс замечает: “утверждение об одномоментной инъекции бессмертной души в какой-то точке шкалы времени – антиэволюционное вторжение в область науки”. Может ли душа быть предметом науки – это спорный вопрос, и есть ли что-то противозаконное в том, чтобы увидеть в Боге источник понятия души, которое носит скорее религиозный, чем научный смысл? Я думаю, что позиция Докинса в данном случае вытекает вовсе не из науки, а из “научного материализма” – для него душа является не некоей загадочной духовной сущностью, а всего лишь психикой, которая вполне находится в пределах компетенции естественного отбора. Думаю, он считает, что само понятие “душа” является антинаучной концепцией.

Вопрос о душе, ее отличиях от психики, о том, нужен ли был в процессе эволюции “онтологический скачек” требует отдельного обсуждения. Здесь же я хотел бы обратить внимание лишь на одну грань сциентизма Докинса, на его посягательство на религиозные вопросы в ином моменте - он, в частности, утверждает, что человек часто с легкостью отметает скороспелые и новомодные религиозные культы вроде сайентологии, но оказывается совершенно беспомощным перед древними и мощными религиозными традициями. При этом Докинс непоколебимо верит в то, что догматы религии могут быть научно протестированы..
По этому поводу он сообщает буквально следующее:

*“Иисус или имел материального отца, или не имел. Это – не вопрос “ценностей” или “морали”, это – вопрос трезвого факта. У нас может не быть свидетельств, чтобы ответить на этот вопрос, но это, однако, научный вопрос… И в то же время считается ударом ниже пояса подвергать эти истории обычной суровой научной критике”.

В определенном смысле Докинс совершенно прав – наука и религия не отделены друг от друга китайской стеной, их сферы влияния сильно пересекаются. Традиционным является следующее суждение – наука занимается исследованием материального мира, а религия духовного. Однако эти два мира не разделены полностью, духовный мир взаимодействует с миром материальным. И это обстоятельство проявилось хотя бы в том обстоятельстве, что Иисус материализовался в этом мире, и, как утверждает Евангелие, совершил множество конкретных чудес, которые в принципе могли быть объективно зарегистрированы. И это означает, что многие утверждения религиозного характера могут быть в принципе подтверждены научно. Стоит согласиться с Докинсом - утверждения Евангелия о непорочном зачатии Иисуса, об Его воскресении, а также католический догмат о вознесения Девы Марии – все это на самом деле вполне научные утверждения. Чудеса проблематично исследовать научно, но их можно как минимум объективно зарегистрировать и сделать научным фактом.