Типология религиозности ученых


автор: Вячеслав Алексеев

«Новые научные мистики»

В период формирования классической науки Западной Европы, особенно в период Возрождения существовало не мало лиц, которых можно причислить к категории ученых, взгляды которых, однако, представляли собой странное смешение мистических и научных представлений. Среди историков науки вообще есть мнение, что в становлении новоевропейской науки вообще немалую роль сыграл герметизм - мистическое учение позднего эллинизма, сложившееся в III веке нашей эры.

Первооткрывателем темы влияния герметизма на генезис науки стала американская исследовательница Фрэнсис Ейтс, которая в 1964 году опубликовала книгу «Джордано Бурно и герметическая традиция». Ейтс обратила внимание на то, что герметизм был интеллектуальной модой в Европе среди тех, кто закладывал в XV-XVI веках основы европейской науки. По ее мнению Джордано Бруно был не одним из первых ученых, а одним из последних магов.

Добавлю к этому, что Коперник поместил цитату из Гермеса Трисмегиста в своей рукописи «О вращении небесных сфер» рядом со схемой Солнечной системы. Иоганн Кеплер увлекался астрологией, а Исаак Ньютон - еще одним герметическим искусством - алхимией. По мнению Ейтс вполне избегнуть влияния мистических учений не удалось ни одному из основателей новоевропейской науки за исключением Галилео Галилея.

Центральной для герметизма является идея тайного знания о природе и страстная убежденность в возможности познания тайн вещей. Есть мнение, что подорвав мир догм Аристотеля, герметизм до известной степени освободил дорогу научному познанию.

Известным примером ученого-мистика, неравнодушного к герметическим тайнам может служить Парацельс (1493-1541), по выражению Александра Герцена - «первый профессор химии от сотворения мира». Это человек, который отверг медицинские теории античности и, в частности, теорию Галена и упорно экспериментировал с химическими веществами и экстрактами трав. Он полагал, что все процессы в человеческом теле являются химическими. Вместе с тем, Парацельс создал учение об «архее» - высшем духовном принципе, регулирующим функционирование организма. А еще он населял природу разнообразными духами. По выражению Карла Юнга Парацельс «еще анимист, но уже и материалист» (Юнг К. Парацельс и его мир//Юнг К. Дух в человеке, искусстве и литературе. Минск, 2003, с. 13). Кроме того, Парацельс увлекался алхимией и астрологией (Юнг К. Медицинские воззрения Парацельса//Там же, с. 24).

Таких романтиков от науки после становления механистической философии Рене Декарта и создания классической механики Исаака Ньютона стало значительно меньше. Романтики в науке, тем не менее, регулярно появлялись, но обычно им была уготована ниша маргиналов. В этом смысле ситуация существенно изменилась во второй половине ХХ века, когда в культуре ясно обнаружился интерес к восточному мистицизму и оккультным явлениям. В связи с этим можно говорить о появлении целой плеяды «новых научных мистиков», ученых-романтиков экзотичные идеи которых имеют религиозное или оккультное звучание, лиц, не очень охотно признающихся официальной наукой или вовсе не признающиеся ею. При этом «новые научные мистики» оказались замечены и поддержаны неооккультным движением «Нью Эйдж». Центром нетрадиционной «новой науки», тяготеющей к движению «Нью Эйдж» стал институт Эсален, созданный в 1962 году в Биг Суре (штат Калифорния) двумя деятелями контркультуры, американскими психологами Майклом Мёрфи и Ричардом Прайсом. С этим институтом сотрудничали многие «новые научные мистики».

Мини-компедиумом «нового научного мистицизма» стал вышедший в Соединенных Штатах сборник «Метафоры сознания» («Metaphprs of Consciousness») (1981). В связи с этим, для того, чтобы дать панораму идей «новых научных мистиков» я перескажу прежде всего некоторые статьи из этого сборника.

В этом сборнике, в частности, пионер исследования влияния ЛСД на психику человека, психолог из Гарварда Тимоти Лири изложил свою завиральную «теорию межзвездной нейрогенетики». Прежде чем изложить ее суть я хотел бы отметить наличие проблем с религией в юности Лири. Его мать, ревностная католичка отправила сына учиться к иезуитский колледж. Однако Лири в двенадцать лет покинул его, проникнувшись стойкой ненавистью к ортодоксальному христианству (Степанов С. Многоликий бунтарь Тимоти Лири//leary.ru).

Что же касается «теории межзвездной нейрогенетики», то согласно ей помимо сознания, связанного с функционированием мозга, в теле человека есть еще и другие источники сознания. В частности, атомы, которые производят молекулы в соответствии с квантовой логикой. Кроме того, по мнению Лири сознанием обладают участки ДНК. И когда человечество достигает развитого уровня, связанного с открытием ДНК, ядерной энергии и психоделиков, изобретением квантовой механики и компьютеров, часть людей оказывается способной установить контакт с сознанием атомов и ДНК, и это делает их способными каким-то образом покинуть планету и присоединиться к «высшим межзвездным существам», живущим в Космосе (Поликарпов В.С. Наука и мистика в ХХ веке. М., 1990, с. 49, 134, 169).

В сомнительном сборнике «Метафоры сознания» принял участие также уже упомянутый выше физик Дэвид Бом. В своей статье он изложил концепцию «голокинетической Вселенной». Бом предположил, что помимо видимой нами Вселенной есть более фундаментальный уровень бытия, который Бом называет «импликативным порядком». Наша Вселенная есть «экспликативный порядок» - представляет собой гигантскую голограмму. При этом «импликативный порядок» можно постичь лишь в мистическом опыте. Бом также утверждал, что сознание является особой тонкой материей. Оно есть везде. В связи с этим согласно Бому деление объектов на живые и неживые вообще лишено смысла (Талбот М. Голографическая Вселенная: Новая теория реальности. М., 2011, с. 66-70).

К числу «новых научных мистиков» можно отнести в том числе Фритьофа Капру, книга которого «Дао физики» уже анализировалась выше и который впоследствии сблизился с движением «Нью Эйдж».

Ниже я хотел бы более подробно изложить также идеи некоторых других «новых научных мистиков» и начать я хотел бы с биолога Джона Лилли, автора культовой в движении «Нью Эйдж» книги «Центр циклона» («The Center of the Cyclone») (1972).

Но прежде чем сообщить о некоторых его мистических прозрениях, я хотел бы сказать несколько слов об его биографии. Кратко коснуться его биографии важно хотя бы потому, что его родители были глубоко верующими католиками, а потому тема греха и искупления волновала его в течение всей жизни, несмотря даже на то, что Лилли в конце концов разочаровался в христианстве и увлекся оккультизмом. Когда Джону было около десяти лет родители перевели его в католическую школу, где его стали готовить к службе при алтаре. Сначала ему все это очень нравилось, однако он отказался без рассуждений принять догматику Римско-Католической Церкви - он уже тогда не терпел ни малейшего духовного насилия и ограничений в мышления. По просьбе Джона родители перевели его в обычную школу. После ее окончания Лилли поступил в Калифорнийский технологический институт. Впоследствии его интересовал широкий спектр проблем, начиная от техники и физики и кончая биологией и психологией.

В годы Второй мировой войны Лилли изучал физиологию высотного полета и изобрел инструменты для измерения газового давления. Позднее он занимался нейрофизиологией, в частности, в 1951 Лилли выпустил статью, описывающую то, как можно отображать паттерны электрической мозговой деятельности на катодном лучевом экране, используя электроды, которые он специально изобрел для вживления в мозг кошек, собак и обезьян. Воздействуя на мозг животных, он следил за изменениями в их поведении.

Интерес к проблемам функционирования мозга и сознания привел Лилли к попыткам исследования коммуникации дельфинов. Его заинтересовало то обстоятельство, что дельфины обладают очень большим мозгом. Его заинтересовал также сложный язык дельфинов. В них Лилли вообще увидел братьев по разуму. Результатом его исследований явилась книга «Человек и дельфин» («Man and Dolphin: Adventures of a New Scientific Frontier») (1961), которая стала бестселлером и была переведена в том числе на русский язык. В начале 60-х Лилли с сотрудниками написал несколько статей, сообщавших, что дельфины могут подражать человеческой речи, однако последующие исследования языка дельфинов выявили трудности в повторении его результатов.

Что же касается проникновения в сферу мистики, то здесь ключевым для Лилли было изобретение им депривационной камеры - темного звуконепроницаемого резервуара с теплой соленой водой, в которой человек мог бы плавать в течение долгого периода времени в состоянии отключенности от сигналов извне. При этом оказалось, что отрезанное от внешних сенсорных раздражителей сознание продолжает существование, переходя в совершенно особое состояние. По мере того, как утрачиваются ощущения тела, происходят необычные вещи - возникают яркие зрительные образы, напоминающие галлюцинации, начинают слышаться необычные звуки и голоса. Человека посещают творческие озарения, раскрепощается подсознание и открываются глубины памяти.

В результате своих размышлением над опытом пребывания в депривационной камере Лилли пришел к выводу о том, что мозг является сложным биокомпьютером. Это была чисто натуралистическая идея, и о ней речь еще пойдет ниже, что же касается мистики, то в этом смысле весьма важным для Лилли стал опыт общения с «Сущностями», который он приобрел именно в депривационной камере. Под термином «Сущности» подразумеваются некие духовные существа, с которыми Лилли вступил в спиритический контакт.

В связи с этим Лилли разработал некую минимальную теологическую систему. Он пришел к выводу о том, что Бог в начале времен сотворил из ничего мир и в том числе «Сущности», каждая из которых должна выполнять в мире свою программу. Суть этой программы состоит в «заботе» над определенном объектом, по отношению к которому она выступает в качестве ангела-хранителя. После выполнения своей программы «Сущность» возвращается в «гиперпространство», в свой «космический дом», из которого может вновь мигрировать в наш мир.

Однажды, пребывая в депривационной камере, Лилли подслушал разговор трех «Сущностей», одна из которых руководила им. Они одобрили его исследование поведения дельфинов и посоветовали продолжить процесс самопознания. После этого Лилли покинул Национальный институт здоровья и Национальный институт психиатрии, где проводил свои исследования, и организовал две лаборатории с целью изучения языка дельфинов.

В середине 60-х в Национальном институте психиатрии, с которым Джон Лилли продолжал сотрудничать, было начато исследование воздействия на психику галлюциногена ЛСД - синтетическим лизергиновым диэтиламидом - галлюциногеном, содержащимся в грибе Claviceps purpurea, открытым в 1938 году Альбертом Хоффманом.

У Лилли возникла идея изучить на себе воздействие ЛСД в депривационной камере. В ходе своих экспериментов он переживал разнообразный «духовный» опыт, в том числе освобождение сознания от тела и «духовные путешествия».

В ходе одного из них он проник в собственное тело, путешествовал по кровеносным сосудам, исследовал клетки своего мозга, печени, кишечного тракта, наблюдал процесс производства спермы. Ему удавалось также спуститься еще глубже, на молекулярный и атомный уровни, и наблюдать то, как происходит распад атомов и высвобождается гигантская энергия.

В ходе одного из своих «путешествий» он также взошел на Небеса и лицезрел Бога, сидящего на троне. Господь был окружен ангельским хором, серафимы и херувимы проходили у его трона в непрерывной процессии. «Я был там, - пишет Лилли, - в небесах, славящим Бога и славящим ангелов и святых в полном и совершенном восторге религиозного экстаза».

Некоторые галлюцинации, вызванные ЛСД было совсем странными. Лилли в связи с этим описывает существ с чуждым нам обменом веществ и совершенно иными формами мышления. Некоторые из этих существ напоминали виденные им в Тибете рисунки богов и богинь, монстров с выпученными, как у насекомых глазами из произведений научных фантастов. Некоторые из «существ» присутствовали в виде жидкостей, а иные - в виде светящихся газов.

Пережив весь этот квазидуховный опыт, Лилли формулирует для себя программное положение: «Все, что мы можем вообразить, существует в действительности». Тем самым он окончательно выпал из русла естественно-научного мышления.

После того, как исследования ЛСД были прикрыты, Лилли продолжил свои духовные изыскания в Эсалене, центре сознания «Нью Эйдж», расположенным в Калифорнии. Позднее он познакомился с чилийским мистиком, учеником Георгия Гурджиева Оскаром Ичазо, изобретателем эзотерической системы «Арика». После восьмимесячной работы с Ичазо Лилли возвратился в Эсален и написал книгу «Центр циклона» (1972), где он обобщил свой духовный опыт, начиная от первой встречи с «Сущностями» и вплоть до мистических прозрений, достигнутых в школе Ичазо (Алимарин С., Сухов А. Джон Лилли в поисках сущности//club.numen.ru).

В конце книги «Центр циклона» Лилли сообщает, что придерживается здорового скептицизма. Будущее по его мнению принадлежит смелым, хорошо информированным людям, которые приобрели богатый внутренний опыт.

Однако здесь я хотел бы обратить особое внимание на идею Лилли относительно того, что человеческий мозг является биокомпьютером. В связи с этим стоит обратить внимание на одно из его «духовных» путешествий, вызванных приемом ЛСД. Я обращаю на него внимание потому, что оно явно напоминает демоническое наваждение. Ниже я приведу его описание из книги «Центр циклона»:

«Я лежал на полу между двумя колонками и слушал музыку, которая играла очень громко. Внезапно я был низвергнут в то, что позднее назвал «космическим компьютером». Я был просто очень маленькой программой в чьем-то громадном компьютере. В нем взаимодействовали гигантские силы. Через меня проходил поток фантастической энергии и информации. Ничто в ней не предполагало какого-либо чувства. Я был охвачен ужасом и паникой.

Я программировался другими бесчувственными программами выше меня и другими, еще выше этих программ. Я программировался меньшими программами ниже меня. Входящая в меня информация была бессмысленной.

Бессмысленным был и я.

Весь этот компьютер был результатом бесчувственного танца определенного вида атомов в некотором участке мира, возбужденном и приводимом в движение организованными, но бессмысленными энергиями. Я путешествовал через компьютер как программа, которая используется другими программами. Повсюду я встречал существ, подобных мне, которые являлись подневольными программами в этом огромном космическом заговоре, в этом космическом танце энергии и вещества, не имевшем ни смысла, ни любви, ни человеческой ценности. Компьютер был абсолютно бесстрастным, объективным и наводящим ужас. Слой конечных программистов с внешней стороны его был воплощением самого дьявола, и все же и они оставались просто программами. Не существовало никакой надежды или шанса или выбора когда-либо покинуть этот ад. Я испытывал фантастическое, кошмарное страдание, будучи внедренным в этот компьютер приблизительно в течение трех часов планетарного времени, но целую вечность во время путешествия.

Я увидел двух программистов в человеческом облике и фигуру робота на скамейке. Робот был мной. Один из них сказал: «Если тот регулировщик роботов не сможет проявить немного любви к этой модели, мы должны будем выбросить ее, как ненужный хлам» (Лилли Дж. Центр циклона. Киев. 1993, с. 80).

Стоит обратить внимание на то, что попытки рассмотреть человека в качестве биокомпьютера предпринимали также некоторые другие «новые научные мистики», близкие к движению «Нью Эйдж», в частности, Тимоти Лири и Майкл Талбот. Более того, некоторые «новые научные мистики» готовы рассматривать в качестве гигантского суперкомпьютера также саму Вселенную, и это относится в том числе и к Джону Лилли. Так, в книге «Моделирование Бога» («Simulations of God: The Science of Belief») (1975) он выделяет два образа Космоса - сознательное живое существо и суперкомпьютер (Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М., 1993, с. 83).

Любопытно, что эту идею можно обнаружить также у некоторых наших «оккультных материалистов». Так, «физик» Анатолий Акимов рассматривает Вселенную именно в качестве гигантского суперкомпьютера (Акимов А.Е. Физика признает Сверхразум//Чудеса и приключения, 1996, № 5, с. 27).

Если же вернуться теперь к Джону Лилли, то последние годы своей жизни он провел на Гавайях, где был известен своим эксцентричным поведением и склонностью принимать психоделик кетамин.

Еще один выдающийся пример «нового научного мистика» – это английский химик Джеймс Лавлок, автор книги «Гея: Новый взгляд на жизнь Земли» («Gaia: A New Look at Life on Earth») (1979), в которой наша планета рассматривается как живой и обладающий сознанием суперорганизм.

По совету своего друга, английского писателя Уильяма Голдинга, автора романа «Повелитель мух», Лавлок назвал свою концепцию именем древнегреческой богини земли Геи. По мнению Лавлока наша планета обладает предвидением и способна регулировать геохимические процессы на своей поверхности с целью обеспечения жизни на ней. В частности, Земля целенаправленно регулирует состав атмосферы. Растения, животные, почва, океаны и атмосфера объединены в единый суперорганизм. При этом все его части действуют согласовано, участвуя в гомеостазе. Так, растения выделяют кислород, а животные поглощают его и выделяют углекислый газ, необходимый растениям. В подобной поведении можно усмотреть лишь проявление гомеостаза, однако повторюсь - по мнению Лавлока все это результат сознательной активности нашей планеты. И люди вовсе не обладают монополией на обладание сознанием - им предшествовала Гея, и она вполне способна стереть со своего лица зарвавшихся детей.

В заключение я хотел бы немного рассказать еще об одном «новом научном мистике», близком к движению «Нью Эйдж» - об английском биохимике Руперте Шелдрейке, который в 1981 году издал скандально-известную книгу «Новая наука о жизни: Гипотеза созидательной причинности» («A New Science of Life: the Hypotheses of Formative Causation») (1981).

Центральной для книги Шелдрейка является идея морфогенетического поля. Это поле представляет собой некую структуру, содержащая виртуальную картину формы объекта. В частности, развитие организма по мнению Шелдрейка организуется именно морфогенетическим полем так, чтобы конечная форма организма была реализована. Морфогенетические поля согласно Шелдрецку регулируют не только развитие организмов, но также поведение животных и даже рост кристаллов.

Но откуда появляются эти морфогенетические поля? И здесь Шелдрейк высказывает, может быть, интересную, но все же откровенно спекулятивную гипотезу. Согласно его теории некий паттерн развития или движения создает соответствующий коррелят в морфогенетическом поле, и чем чаще развитие протекает по тому или иному руслу, тем чаще оно будет делать это в будущем. Иными словами, животные ведут себя в соответствии с определенным инстинктом потому, что многие животные делали все аналогичным образом ранее. В свою очередь растения принимают форму своего вида потому, что миллионы растений делали то же самое в прошлом (Шелдрейк Р. Новая наука о жизни: Гипотеза созидательной причинности. М., 2005, с. 14). Этот феномен Шелдрейк назвал «морфическим резонансом», а причинность, идущую из прошлого опыта - «формативной причинностью».

Идея, предложенная Шелдрейком, мягко говоря, спекулятивна, но она, тем не менее, вполне научна, поскольку может быть проверена при помощи некоторых экспериментов. Один из таких экспериментов придумал Ник Хомфри. Он пришел к выводу, что согласно теории Шелдрейка люди будут легче угадывать скрытые изображения на картинках, если перед ними их угадало значительное количество других людей. Шелдрейк уверяет, что этот эксперимент продемонстрировал реальное существование формативной причинности (Там же, с. 6). Однако я полагаю, что обнаружение помимо известных физике гравитационных, электромагнитных, сильных и слабых взаимодействий пятой фундаментальной силы явно тянет на Нобелевскую премию, которую Шелдрейк так и не получил, и поэтому я думаю, что в данном случае он просто блефует.

Какова же природа морфогенетического поля - являются ли они разновидностью физических полей или представляют собой нечто идеальное? Многие именно таким образом поняли природу морфогенетического поля. Более того, усмотрели в них нечто оккультное. Так, в предисловии ко второму изданию книги Шелдрейка приводится высказывание из журнала «Natures», в котором сообщается, что «Шелдрейку удалось в научной дискуссии найти место для магии» (Там же, с. 5). Однако из параграфа «Модифицированный материализм» книги «Новая наука о жизни» следует, что Шелдрейк понимал морфогенетическое поле все же в материалистическом ключе (Там же, с. 269).

И все же концепцию Шелдрейка явно не назовешь чисто материалистической, именно поэтому я причислил его к «новым научным мистикам». Дело в том, что в конце своей книги Шелдрейк не очень явно, но все же достаточно определенно высказался в том смысле, что Вселенная имеет трансцендентный источник, а жизнь никак не сведешь к материальному началу. Далее Шелдрейк утверждает, что сознание не свойственно одному человеку. По его мнению им обладают все живые существа. Более того, сознанием обладают единицы биоты более высокие по рангу чем отдельный организм. А еще в своей книге он утверждал, что сознанием могут обладать даже неорганические объекты, например, планеты, а также Вселенная в целом (Там же, с. 278-279).

Шелдрейк также высказывает идеи в духе так называемого «психоламаркизма», согласно которому сознательные акты различных живых существ Земли направляют эволюцию. При этом он полагает, что сознание осуществляет влияние на реальные объекты посредством морфогенетических полей (Там же, с. 273, 278).

Шелдрейку принадлежит еще целый ряд провокационных в научном смысле книг, из которых у нас издано две - «Семь экспериментов, которые изменят мир» (М., 2004) («Seven Experiments That Could Change the World») (1994) и «Физика ангелов: Там, где встречаются наука и дух» (М., 2003) («The Physics of Angels: Exploring the Realm Where Science and Spirit Meet») (1996).

Книга «Физика ангелов» является хорошей иллюстрацией самой манеры мышления Шелдрейка, его принадлежности к касте ученых-мистиков, обладающих весьма свободным воображением. В связи с этим я кратко остановлюсь на содержании этой книги. Вообще говоря, у нее есть соавтор - она написана в форме диалога с Мэтью Фоксом - католическим философом-модернистом, осужденным Ватиканом за ересь и известным своей близостью к движению «Нью Эйдж». Диалоги посвящены теме ангелов вообще и комментариям к посвященным этой теме текстам Дионисия Ареопагита, Фомы Аквинского и Хильдегарды Бингенской.

Почему книга названа «Физика ангелов»? Основания для этого достаточно зыбкие. Если в книге супругов Тихоплавов «Физика веры» духовные явления истолковывались в материалистическом духе, то в книге Фокса и Шелдрейка нет попыток свести ангелов к физическим феноменам. Есть только одна аналогия, которая почему-то этих авторов глубоко взволновала - фотоны подобно ангелам не стареют, не имеют массы и способны передвигаться практически мгновенно. Фокс и Шелдрейк в предисловии сообщают, что их «буквально заворожили» параллели между рассуждениями Фомы Аквинского об ангелах и соображениями Альберта Эйнштейна о фотонах (Фокс М., Шелдрейк Р. Физика ангелов. М., 2003, с. 9), а потому книге предшествует торжественный эпиграф - определения ангела и фотона, взятые из Краткого Оксфордского словаря.

В этой книге Шелдрейк сообщает, что ангелы в период господства механистического мира Исаака Ньютона были изгнаны из мира в область воображения. Однако в прошлом веке ситуация стала меняться - в результате открытия квантовой механики и рождения теорий хаоса пошатнулся удушающий детерминизм Пьера Лапласа. Кроме того, появилась теория Большого, и потому Вселенная перестала быть огромными Часами, она скорее стала напоминать развивающийся организм (Там же, с. 21-23).

В своей книге «Новая наука о жизни» Шелдрейк оценил морфогенетические поля в качестве еще одного физического поля, однако в книге «Физика ангелов» он совершает разворот. Он утверждает, что само понятие «поле» вообще почему-то можно отождествить с понятием «душа» (Там же, с. 56). Шелдрейк также сообщает, что морфогенетические поля являются универсальным явлением и они одушевляют объекты, которые они курируют.

Далее Шелдрейк подробно излагает идею, которую он проговорил скороговоркой в книге «Новая наука о жизни». Он сообщает - поскольку морфогенетическим полями охвачены самые различные объекты, живыми являются не только животные, растения и микробы, но также молекулы, звезды и галактики. Более того, все они обладают сознанием. При этом «дух или разум» Галактики по мнению Шелдрейка неизмеримо выше разума гарвардского профессора или парижского интеллектуала (Там же, с. 25). Шелдрейк также сообщает, что Космос развивается, и это развитие направляется ангелами (Там же, с. 38, 122).

Мэтью Фокс поддерживает все эти мысли и вполне присоединяется к идее другого «нового научного мистика» - Джеймса Лавлока о том, что наша планета - Гея - является живым, разумным существом.

Можно, конечно, проклинать механистический мир Исаака Ньютона и Новое время, которые изгнали из нашего сознания представление о тайне, как это делают Фокс и Шелдрейк, но это вовсе не будет продвижением вперед, это будет лишь реанимацией примитивного анимизма, который разделялся в свое время большинством «примитивных» народов. Если все это и мистика, то явно не очень высокого пошиба.