Типология религиозности ученых


автор: Вячеслав Алексеев

Современная физика и восточный мистицизм

В 70-е годы XX века тема параллелей между современной физикой и восточным мистицизмом стала известна публике главным образом благодаря книге физика Фритьофа Капры «Дао физики» («Tao of Physics: An Exploration of the Parallels Between Modern Physics and Eastern Mysticism») (1975).

Эпиграфом к книге Капры являются три цитаты крупных физиков ХХ века - Нильса Бора, Вернера Гейзенберга и Роберта Оппенгеймера. В частности, Гейзенберг высказал предположение, что значительный вклад японских ученых в физику микромира может быть связан с философско-религиозным фоном японской культуры. Что касается Бора и Оппенгеймера, то они высказались не столь определенно, они сообщили, что восточный мистицизм и современная физика микромира имеют дело с общими эпистемологическими проблемами.

Однако это были далеко не единственные физики, размышляющие над параллелями между современной физикой и религиями Востока. С позицией Бора по данному вопросу можно ознакомиться, например, в изданной у нас книге физика «Избранные научные труды» (М., 1971). В ней Бор пишет о наличии параллелей между проблемами квантовой механики и восточной философией. По мнению Бора Будда и Лао Цзы подобно современным физикам «пытались согласовать наше положение как зрителей и как действующих лиц в великой драме существования» (Бор Н. Избранные научные труды. М., 1971, с. 256).

Если же вернуться к книге Капры, то нельзя не признать, что она хорошо написана и содержит обширный экскурс в восточную философию. Там, в частности, присутствуют отдельные главы, посвященные индуизму, буддизму и даосизму. Все это интересно, однако сами выделенные им параллели между этими учениями и современной физикой не очень убедительны и нередко выглядят как откровенные натяжки. В связи с этим ниже я кратко перечислю основные соображения Капры.

Он утверждает, что одно из существенных отличий восточных религий от христианства, где жестко табуируется малейшее отклонение от канонизированных догм, состоит в том, что восточные религии в этом смысле более свободны и основаны не на слепой вере, а на личном религиозном опыте. Девиз многих восточных гуру состоит в следующем - попробуйте повторить то, что делаю я и вы переживете истину. При этом Капра сочувственно цитирует известного апологета дзен-буддизма Дайсэцу Судзуки, который утверждал, что «личный опыт - основа буддизма». По мнению Судзуки в основе буддизма лежит «радикальный эмпиризм и экспериментализм». В этом обстоятельстве Капра усматривает сходство буддизма с физикой, которая вообще невозможна без эксперимента (Капра Ф. Дао физики: Общие корни современной физики и восточного мистицизма. М., 2008, с. 41).

Хотя фактор догмы существует также и восточных религиях, однако акцент на эксперименты с психикой действительно отличает их от христианской традиции. Однако есть одна существенная деталь. Как заметил Герман Гессе, целью медитации является вовсе не познание мира, а трансформация сознания (Гессе Г. Речи Будды//Восток-Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М., 1982, с. 212).

А еще Капра ссылается на то, что в физике, также как и в восточном мистицизме очень важна интуиция. Кроме того, он усматривает близость парадоксов квантовой механики и так называемых коанами - парадоксальными загадками в дзен-буддизме (Капра Ф. Дао физики: Общие корни современной физики и восточного мистицизма. М., 2008, с. 45). И все же парадоксы квантовой механики и коаны дзен-буддизма принадлежат к совершенно разным реальностям. Целью разгадки коанов опять же является достижение состояния просветления, а не понимание природы мира.

Капра также утверждает, что еще одним примером сходства современной физики с восточным мистицизмом является холистическое мышление, то есть способность оперировать не деталями, а целостностями. Капра пишет по этому поводу следующее:

«Квантовая теория заставляет нас взглянуть на мир не как на набор физических объектов, а как на сложную сеть взаимоотношений различных частей единого целого» (Там же, с. 158).

Капра полагал, что холизм является неотъемлемым свойством восточных религий. Так, в индуизме все явления объявляются иллюзией - майей, являющейся результатом игры единого Абсолюта - Брахмана. Дао является монистическим абсолютом даосизма, а Пустота (шуньята) - монистическим абсолютом одного из направлений буддизма.

Американский физик Дэвид Бом в одной из своих книг также пишет о том, что квантовая механика утвердила в физике принцип холизма - она сделала очевидным то, что Вселенную не следует разделять на строго разграниченные части, ее стоит рассматривать как некую неделимую единицу (Бом Д. Квантовая теория. М., 1965, с. 196).

Бом также признавал, что его холистические настроения явились результатом занятий медитацией и знакомством с монистическим мировоззрением индийского мистика и философа Джидду Кришнамурти. Ознакомившись с его идеями Бом был поражен параллелями между воззрениями философа и его собственными мыслями по поводу квантовой механики. Беседы Бома с Кришнамурти стали основой для нескольких книг. В свою очередь Кришнамурти выпустил книгу, просвещенную беседам с Бомом, которая переведена на русский язык (Кришнамурти Дж. О самом важном (Беседы с Бомом). М., 1996).

Однако, как справедливо замечает Иен Барбур целостность в физике микромира в высшей степени дифференцирована и распадается на множество аспектов вопреки неструктурированному единству мистического опыта (Барбур И. Религия и наука: История и современность. М., 2001, с. 231).

Иногда также утверждается, что в теории относительности пространство и время лишены свойства абсолютности и рассматриваются в качестве конструкций интеллекта. И это по мнению Капры перекликается с соображениями восточного мистицизма о том, что пространство и время есть порождения нашего ума (Капра Ф. Дао физики: Общие корни современной физики и восточного мистицизма. М., 2008, с. 186).

Капра также обращает внимание на то, что микромир трудно описать с помощью нашего языка, и на это обращал внимание в том числе Вернер Гейзенберг. Восточные мистики по словам Капры также утверждали, что конечная реальность не поддается описанию посредством слов. Китайские даосы в связи с этим придумали целый ряд парадоксальных утверждений, подчеркивающих ограниченность вербальной коммуникации (Там же, с. 52). Замечу, наконец, что концепция пульсирующей Вселенной явно перекликается с идеей пульсирующего Космоса в индуизме и буддизме (Там же, с. 219).

Согласно воззрениям ряда физиков Вселенная есть сеть событий, ни одно из которых не имеет фундаментального значения. Каждая частица обусловлена связями с другими частицами. Так, в адронном бутстрапе Джеффри Чу все частицы динамическим образом состоят друг из друга - каждый объект содержит в себе другие объекты. Иллюстрацией в этом смысле является сеть из драгоценных камней над дворцом Индры, где в каждом камне отражаются все другие камни (Там же, с. 348).

К сообщенному выше можно добавить еще кое-что, о чем мы уже говорили выше, - физики микромира сначала ввели в обиход представление о наблюдателе и участнике эксперимента. Потом некоторые физики, например, Джон Уилер, внесли понятие сознания в физические процессы. В такой редакции физика микромира стала явно напоминать некоторые воззрения мистиков Востока, которые не рассматривали объект отдельно от субъекта.

Добавлю к этому еще и то, что конструкция восьмеричного пути спасения Будды была использована в систематике элементарных частиц (Естествознание в борьбе с религиозным мировоззрением. М., 1988, с. 34-35; Куракина О.Д. Физика и реальность: об идейном параллелизме между современной физикой и восточной мудростью//Математика, естествознание, культура. М., 1982, с.66).

Как источник новых, неожиданных идей восточная мифология, в принципе, может оказаться полезной в научной деятельности. И все же перечисленные выше аналогии, похоже, так и остались аналогиями. Илья Пригожин и Изабель Стенгерс замечают, что в свое время рационализм христианской схоластики сыграл определенную роль в становлении науки Нового времени. Сегодня по их мнению имеет место противоположный процесс – наука своим авторитетом придает вес мистическим утверждениям (Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986, с. 93). Наука сегодня больше полезна для восточного мистицизма, чем восточный мистицизм для науки. В связи с этим симптоматично то, что успех в физике микромира пришел не в рамках экзотичной бутстрапной теории Джеффри Чу, а в результате развития более традиционных, «западных» теорий (Естествознание в борьбе с религиозным мировоззрением. М., 1988, с. 35).

Иен Барбур обращает внимание также на иные слабые стороны книги Капры. Он, в частности, отмечает, что Капра исключил из анализа опыт христианской мистики (Барбур И. Религия и наука: История и современность. М., 2001, с. 232).

Однако, в том, что влияние книги Капры не угасло. Проблемы корреляций между буддизмом и современной физикой обсуждались и дальше, в том числе и в нашей стране, Так, 10 сентября 2010 года в Москве, в зале заседаний Учёного совета Института философии Российской Академией Наук известные российские учёные, а также представители буддийских общин обсудили проблему сознания и реальности в современной физике и буддизме (savetidet.ru).