"Священная болезнь" Достоевского


автор: Вячеслав Алексеев

Версия Зигмунда Фрейда

Зигмунд Фрейд наверняка истолковал бы этот странный факт тем, что настоящая причина невроза Достоевского состояла вовсе не в жизненных неурядицах и не в тяжелой наследственности, а в Эдиповом комплексе. По мнению Фрейда Достоевский, как и любой человек, подсознательно ненавидел своего отца и желал ему смерти.

Отношение писателя к своему отцу в самом деле было, так скажем, сложным. Отец Достоевского был мрачным, подозрительным, склонным к тяжелой меланхолии человеком, подверженным внезапным вспышкам гнева. Страх и обида подспудно прорываются в письмах Достоевского к отцу из Петербурга, сквозь присутствующий в них подобострастный тон. Об отце Достоевского сообщу еще только одну вещь - он был убит собственными крепостными, якобы за то, что совращал молодых девушек. Доктор Степан Яновский в своих воспоминаниях сообщает о Достоевском, что он охотно рассказывал ему о своей матери, сестрах и брате Михаиле, однако «об отце он решительно не любил говорить» (Яновский С.Д. Воспоминания о Достоевском//Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 1. М., 1990, с. 233).

По мнению Фрейда ненависть к отцу была распространена писателем также на фигуру социально замещающую отца - на царя. Отсюда согласно Фрейду становится вполне понятным участие Достоевского в подрывном обществе Михаила Петрашевского. Реакцией на все это со стороны морали - «Сверх-Я» - стало чувство вины и жажда самонаказания. Именно этим обстоятельством Фрейд объяснил странную стойкость Достоевского при перенесении тягот каторги.

Не руку психоаналитическому мифу, созданному Фрейдом, играют некоторые высказывания самого Достоевского, который не раз признавал справедливость наказания за свое политическое «преступление», реальное содержание которого было ничтожным. На страницах «Дневника писателя» он публично кается, бьет себя в грудь, явно преувеличивает свою вину, признает, что Сергеем Нечаевым, террористом организовавшим убийство студента Иванова, он скорее всего стать не смог бы, но «нечаевцем» - вполне. «Я был осужден законно и справедливо, - писал Достоевский Эдуарду Тотлебену (Достоевский Ф.М. Пол. Собр. Соч. Т. 28. Кн. 1. Л., 1985, с. 224). Впоследствии Достоевский благословил свой каторжный опыт и, видимо, оценил его не только как школу жизни, но также как искупление греха.

Достоевский с мужеством перенес жутко обставленную процедуру судебного разбирательства по делу петрашевцев. Это действительно была жуткая процедура. В ней, судя по сохранившимся свидетельствам, присутствовала некая театральная жестокость, достигшая кульминации в отвратительной инсценировке смертной казни на Семеновском плацу. Известно, что двое подследственных не выдержали допросов и повредились в уме. Между тем Достоевский вел себя достойно - он никого не «заложил» и даже пытался выгородить некоторых подозреваемых.

С завидным мужеством Достоевский перенес также саму садистическую имитацию смертной казни. Он пережил также четырехлетнее пребывание в Омском остроге, несмотря на ужасные условия содержания. И хотя, судя по всему, именно там у него развилась «падучая», с каторги Достоевский вышел не сломленным, в отличие, например, от своего подельника Сергея Дурова, который вошел в острог физически сильным, уверенным n себе человеком, а вышел больным, духовно распавшимся существом.

Объясняя странную для психически больного человека стойкость писателя, Зигмунд Фрейд упрямо развивает по отношению к Достоевскому свой психоаналитический миф. В этом смысле настоящей находкой для Фрейда оказался последний роман Достоевского - «Братья Карамазовы», которому венский психоаналитик посвятил особую работу - «Достоевский и отцеубийство». Он называет роман Достоевского «высочайшим достижением мировой литературы, переоценить которое невозможно» (Фрейд З. Достоевский и отцеубийство//Фрейд З.. «Я» и «Оно». Труды разных лет. Т. 2. М., 1991, 234).

Такую лестную оценку со стороны венского психоаналитика роман заслужил вовсе не по причине его литературных достоинств и философской глубины, а по иным, более близким для Фрейда соображениям. В мировой литературе в самом деле нет другого более, откровенного обнажения Эдипова комплекса - из четырех сыновей Федора Карамазова три желают ему смерти, а одни - лакей Смердяков - убивает его. На суде Иван Карамазов, находящийся уже в состоянии безумия, произносит фразу, казалось бы, с головой выдающая самого писателя: «Все желают смерти отца». Именно из Эдипова комплекса Зигмунд Фрейд и вывел психическую болезнь Достоевского.