Проблема теодицеи в творчестве Достоевского


автор: Вячеслав Алексеев

Страдания детей в контексте иных религий и философских систем

Страдания детей на первый взгляд кажутся совершенно очевидной и нерешаемой для христианского теизма проблемой. Философ-атеист Эрих Соловьев в связи с этим следующим образом комментирует бунт Ивана Карамазова:

«Наш ум, конечно, сплошь и рядом ошибается в своих суждениях о виновности и невиновности человека. Сознание сомнительности подавляющего большинства подобных суждений лежит в основе христианского представления о «суде людском» как неизбежно неправом суде. Но есть пределы, за которыми эта сомнительность исчезает. Обнаруживается, что человек обладает неоспоримыми и окончательными представлениями о добре и зле. Так, например, ничто не может поколебать нас во мнении о невинности ребенка, незаслуженности его страданий, а также об абсолютной виновности тех, кто намеренно причинил ребенку страдания. Никакая высшая, божественная премудрость не может«снять» подобное представление» (Соловьев Э.Ю. Вера и верование Ивана Карамазова//Соловьев Э.Ю. Прошлое толкует нас. М., 1991, с. 221).

Эрих Соловьев, а также Бертран Рассел, высказывание которого уже было приведено выше, совершенно искренне возмущаются по поводу фактов страдания детей, Однако оба они даже не догадываются о том, насколько своему гуманизму и состраданию к ближним они обязаны христианству. Замечу в связи с этим то, что в греко-римском религиозном мире, где господствовала идея Судьбы, страстные вопросы по поводу несправедливости страданий, в том числе страданий детей почти никто всерьез не выдвигал. Возможно, единственное исключение - это Эпикур, который в греческой культуре первым внятно сформулировал проблему теодицеи. Однако в целом греко-римская цивилизация была достаточно жестоким и бездушным миром.

Замечу также, что на Востоке, например, в пределах индуизма страдания детей опять же не были интеллектуальной и моральной проблемой. Страдания детей рассматривались в качестве расплаты за грехи, совершенные в прошлых воплощениях. В связи с этим благотворительность в Индии вообще не приветствовалась. В частности, монахи Рамакришны, индусского мистика середины XIX века, первые ставшие оказывать помощь больным и убогим, неизменно наталкивались на непонимание и презрение ортодоксальных индуистов. И даже сегодня программы индийского правительства по оказанию помощи низшим кастам наталкивается на сопротивление ортодоксальных индуистов.

Несчастье в иудейской традиции также не редко объяснялось не только в качестве расплаты за грехи, но и при помощи ссылок на неисповедимую волю Бога, с которой опять же спорить невозможно. В частности, Иов, когда его постигли потеря богатства, детей и тяжелая болезнь, сообщил: «неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов. 2: 10). И все же Иов взроптал и стал задавать Богу неудобные вопросы, которые древние греки едва ли вообще стали бы задавать.

Что же касается проблемы страдания детей, то она сложилась лишь в Новое время в связи со становлением светского гуманизма и идеи индивидуальной ответственности за грехи. До этого причины страданий и смерти детей опять же объясняли непостижимой волей Бога, а также расплатой за грехи, в том числе за первородный грех, совершенный Адамом и Евой в Едеме. Именно обсуждению этого вопроса посвящен следующий параграф.