Проблема клонирования: христианский взгляд


автор: Вячеслав Алексеев

Трудно все же согласиться с отдельными мыслями этой статьи. Но сначала хотелось бы вполне согласиться с тем, что идея достижения физического бессмертия вполне богоборческая, но проблема не в достижении бессмертия (очевидно, что это еще и явная утопия), дело на самом деле состоит в продлении и облегчении старости. И слишком благодушно оценивать человеческую старость вообще не верно. Старость может быть очень мудрой и вполне уместна приведенная в главе “Старость как социально-этическая ценность” цитата из Григория Богослова, она звучит так: “Нет ничего сильнее старости”. Но опять же едва ли стоит старость лишь прославлять, каждый из нас наберет свои примеры отвратительной старости, когда целесообразно было бы что-то исправить, в том числе и наступление смерти. И здесь важен не только здоровый и активный образ жизни, но также некоторые медицинские технологии. Заметим также, в цитируемой статье обращается внимание на рост негативного отношения к старикам в западном обществе, как к социальным паразитам (речь идет об Италии), в статье есть также много слов о хорошем отношении к старикам. И ничего запретного и богоборческого в попытках продлить жизнь нет, и не нужно вообще увязывать этот вопрос обязательно с моралью, хотя обсуждать социальные и моральные проблемы, связанные с продлением старости имеет смысл.

Совершенно другое дело состоит в том, какие методы продления старости предлагают нам сторонники клонирования, а предлагают они пользоваться тканями и органами клонов. Едва ли общество опустится в моральном отношении настолько низко, что позволит создавать взрослые человеческие клоны с целью изъятия у них необходимых органов. Однако необходимые ткани и части органа всегда можно взять у неродившегося плода. Всегда найдутся женщины, которые за деньги согласятся выносить плод до необходимых размеров и затем совершить криминальные аборт. Однако манипуляции с органами эмбрионов возможны и на легальной основе. В настоящее время аборт в подавляющем большинстве западных стран декриминализирован, эмбрионы просто не считаются человеческими существами. К сожалению, мне не известно в деталях законодательство в этой области, наверняка здесь все же есть какие-то юридические акты, иначе некоторые медики-циники, видимо, уже развернули бы у нас индустрию утилизации почти готовых детей, добываемых путем кесаревого сечения. Так или иначе, аборт разрешают делать лишь до определенного возраста эмбриона (то ли по медицинским, то ли по юридическим соображениям). И благодаря отсутствию юридических актов о правах эмбрионов и у нас, и в других странах активно развивается фетальная медицина - практика утилизации абортивных эмбрионов и изготовления из них разнообразных медицинских препаратов.

На Западе ко всему этому, насколько я понимаю, отношение в обществе часто достаточно брезгливое. Думаю, там есть также некие юридические препоны, в связи с этим у нас в прессе и Интернете нередко высказывается мнение, что именно потому фетальную медицину попытались перенести в страны Третьего мира и Восточной Европы, в частности, в Россию, чтобы затем брать там соответствующие препараты. В Чехии, например, была попытка запустить подобное производство, но там Церковь в роде бы сильно возмутилась. В России при режиме Ельцина сделать это легко удалось, более того и сегодня эта отрасль у нас весьма процветает. Вообще Россия один из рекордсменов по количеству абортов на душу населения в мире, и естественно возникают проекты использовать это обстоятельство. Достаточно заглянуть в Интернет, и вы наткнетесь на массу сайтов, где предлагает свои услуги фирмы, специализирующиеся на фетальной медицине. Они утверждают, что пользуются всего его лишь абортивными эмбрионами, но в бульварной прессе типа “Московского комсомольца” уже описываются случаи (достоверные или нет?), когда девушкам в России предлагалось подождать с абортом, чтобы эмбрионы подросли и были более пригодны для целей фетальной медицины. Более того, эта проблема обсуждается на сайте московского Института биологической медицины, специализирующегося в том числе на фетальной медицине, и наличие таких фактов там вовсе не отрицается, хотя очень подчеркивается, что большинство врачей в этой области работает честно, то есть исключительно с обычным абортивными эмбрионами.

Фигурируют в православной литературе по биоэтике также ссылки на некое решение Минздрава увеличить допустимое время эмбриона для аборта, принятое то ли в 1993, то ли в 1996 году (один из примеров такой ссылки - Силуянова И. Пародия на бессмертие//Новый мир, 1999, № 4). Нередко утверждается, что это было сделано намеренно для целей фетальной медицины. Насколько все это состоятельно, судить все же не мне, а юристам и медикам, на счет такого решения у меня есть большие сомнения. Знакомые медики по крайней мере уверяют, что все это касается лишь детей с явными генетическими дефектами и случаев, когда роды угрожают здоровью матери, что несколько меняет ситуацию. Сказать здесь что-то очень определенное я просто не решаюсь. Проблема определенной части христианской публицистики по биоэтике состоит в том, что люди иногда не утруждает себя стерильной точностью и наряду с верными вещами уверенно сообщают всякие нереальные вымыслы и явно искаженные факты.

Могу сослаться лишь на факт успешного существования в Москве того же Института биологической медицины, активно занятого фетальной медициной. Желающие могут зайти на сайт этого института и ознакомиться с многочисленными направлениями его деятельности. В Интернете также фигурируют сведения о неких запретах на эксперименты и коммерческие сделки с человеческими эмбрионами, принятых Советом Европы и действующих в пределах Евросоюза. К сожалению, я плохо осведомлен, насколько вообще распространена фетальная медицина сегодня в мире, в том числе и на Западе. Но насколько я понимаю, даже там существует законодательный вакуум в вопросе о правах эмбрионов. Непризнание за эмбрионом права считаться человеческим существом и жить, возможно, позволит со временем не только использовать абортивные эмбрионы, но и вполне легально вынашивать клонов и пользоваться их тканями, по крайней мере до определенного возраста эмбриона.

Конечно, какие-либо полноценные органы у эмбрионов отсутствуют, зато существуют фрагменты тканей и стволовые клетки. Так называют клетки, которые еще не определились в своем развитии, не приобрели свою функцию, из них могут получиться самые разные ткани. Оказалось, что стволовые клетки, при введении в организм больного, у которого поврежден некий орган, способны встраиваться в него, направляться по определенному пути развития и отчасти замещать пораженные участки, например, дефекты тканей сердца, мозга или печени. Это в принципе может позволить лечить такие болезни как инфаркт, цирроз печени, инсульт, повреждения спинного мозга, болезнь Альцгеймера, сахарный диабет и еще многое другое. Очень часто эффект от лечения стволовыми клетками частными медицинскими фирмами у нас сильно преувеличивается, кроме того, известно, что стволовые клетки способны к перерождению в опухоли, тем не менее, ряд проблем эти клетки, видимо, способны решить. Стволовые клетки можно в принципе брать из других эмбрионов, но лучше всего, если это будут клетки того же генетического типа, их можно взять у эмбрионов, полученных в результате клонирования.

Добавим ко всему этому все же еще и то, что к проблеме клонирования проявили повышенный интерес гомосексуалисты. Они усмотрели в этой методике единственную возможность иметь “родного” ребенка. Именно в этом иногда усматривают какой-то особый аргумент против клонирования, его можно найти, например, в статье Ирины Силуяной “Пародия на бессмертие” (Новый мир, 1999, № 4). На самом деле это достаточно слабый аргумент. Если уж рассуждать реально клонирование могло бы помочь гетеросексуальным семьям, которые не способны иным способом иметь своего ребенка. Для некоторых из них воспитание чужого ребенка кажется тяжелым в психологическом смысле делом. Им нужно, чтобы ребенок был “родным”, то есть имел те же гены. Однако следует учитывать то обстоятельство, что клон будет не просто родным ребенком, он будет существом полностью идентичный по генотипу одному из пм родителей и даже внешне являться его копией. И это обстоятельство, несомненно, будет источником разнообразных психологических проблем в такой семье. Вообще же попытки обосновать работы по клонированию данной проблемой не очень серьезны, в конце концов, существует столько детей-сирот, и почему бы бездетным парам все же не позаботиться о них? Если же вернуться к исходному аргументу, стоит, вероятно, подчеркнуть, что основные этические проблемы клонирования состоят вовсе не в поощрении нетрадиционных браков, а в более реальных вещах, уже изложенных выше.

Обилие разнообразных этических проблем, связанных с возможностью клонирования человека, заставляет задуматься над созданием законодательных актов, запрещающих подобную практику. Этические опасности, связанные с перспективой клонирования, вполне осознаются в том числе научным сообществом. В Соединенных Штатах сами ученые вскоре после рождения овечки Долли наложили пятилетний мораторий на эксперименты по клонированию человека. Аналогичный мораторий был введен и в странах Европейского Союза. Введены также законодательные акты на этот счет в том числе в России. Тем не менее, в Комитете Думы России по геополитике, возглавляемом либерал-демократом Алексеем Митрофановым, было предложено продолжить изучение проблемы на том основании, что хитрые американцы все равно тайно занимаются ей, а мы в результате, как всегда, отстанем и не сможем успешно клонировать наших гениальных русских ученых и спортсменов. Это, конечно, очередная эскапада наших либерал-демократов, но тенденция к смягчению законодательства в мире все же имеет место.

Будет ли клонирование со временем легализовано или у нас хватит мудрости и сил отказаться от заманчивых перспектив, которые сулит эта методика? Время, я думаю, покажет. Но уже сегодня, как отмечалось выше, заметно, что первый испуг, вызванный перспективой клонирования человека, уступает место трезвому осознанию морально сомнительных выгод, которые может принести внедрение в жизнь этого метода. Откровенно говоря, не очень верится, что при нынешних тенденциях введенные государственные запреты продержатся слишком долго. Наиболее либеральное законодательство в этом смысле уже принято в Великобритании, и сегодня многие ученые, занимающиеся проблемой клонирования, мигрировали из Соединенных Штатов в Англию и другие страны Европы. Ученые лаборатории, где была синтезирована овечка Долли, уже выступили с предложением клонировать человека, такого же рода амбиционные проекты предложили некоторые другие европейские ученые.

Между тем, возникают биотехнологии, которые, возможно, сделают не слишком актуальной эту сомнительную деятельность. Дело в том, что в теле взрослого человека, как оказалось, сохраняется некоторое количество стволовых клеток. Их можно попытаться выделить, и в манипуляции с ними уже нет ничего аморального. В Интернете промелькнуло даже сообщение о том, что в Австралии Католическая Церковь профинансировала извлечение стволовых клеток из носоглотки человека. Я не сильно уверен, что это очень достоверное сообщение, но возможности здесь, видимо, есть, и может быть, имеет смысл работать именно в этом направлении. Кроме того, ведется активная работа со стволовыми клетками, полученными из крови пуповины. Этот проект совсем недавно был одобрен Джорджем Бушем. Возможности подобной технологии, вероятно, ограничены, тем не менее, работа со стволовыми клетками, извлеченных из взрослого организма или крови пуповины в состоянии помочь избежать множества этических проблем, так отягощяющих проблему клонирования.


Вячеслав Алексеев