Люди или животные?


автор: Вячеслав Алексеев

МУКИ ПАРЛАМЕНТСКОЙ КОМИССИИ

Во время заседания комиссии оказалось, что у каждого его члена имеется свое, твердое мнение о том, чем человек отличается от животных. Старейшина сообщил всем, что проблема была в свое время решена известным религиозным реформатором Уэсли, который полагал, что разум не является в данном случае основным критерием. В самом деле, многих животных никак не назовешь глупыми, с другой стороны вряд ли свидетельствуют о мудрости человека такие его заблуждения, как фетишизм или колдовство, не свойственные даже животным. Подлинное различие, по словам Уэсли, заключается в том, что люди созданы, дабы познать Бога, а животные познавать Его в принципе не способны.

Затем слова попросила маленькая седая квакерша с детскими глазами, робко смотревшими из-за толстых стекол очков; тихим дрожащим голосом она пролепетала, что ей не совсем понятно, как можно узнать, что творится в сердце собаки или шимпанзе, и как можно с такой уверенностью утверждать, что они по-своему не познают Бога? “Но, помилуйте! - запротестовал старейшина. - Тут нет никаких сомнений! Это же совершенно очевидно!” Но маленькая квакерша возразила, что утверждать - еще не значит доказать. Другой член комиссии, застенчивый на вид мужчина все настаивал на том, что человек – это животное, наделенное разумом. “А где же, по-вашему, начинается Разум? - иронически осведомился изящный джентльмен в безукоризненно накрахмаленных воротничке и манжетах”. “Это как раз нам и следует определить”, - ответил робкий господин. Но старейшина заявил, что, если только комиссия намеревается дать такое определение Человеку, в котором будет отсутствовать идея Бога, он, в силу своих религиозных убеждений, не сможет принимать дальнейшее участие в ее работе.

Однако председательствующий сэр Кеннет Саммер напомнил, что определение, которое им предстоит подготовить, должно удовлетворять людей самых различных убеждений. Это означает, что нет никаких оснований опасаться, что в определении будет отсутствовать идея Бога; однако неправильно настаивать на исключительно теологическом определении, так как его не смогут признать многие агностики, и не только на континенте, но и на самих Британских островах.

Затем слово взял высокий плотный мужчина с роскошными белыми усами, отставной полковник, служивший когда-то в колониальных войсках в Индии и прославившийся своими многочисленными любовными историями, сказал, что его мысль на первый взгляд может показаться присутствующим несколько парадоксальной. Далее он сообщил, что, наблюдая в течение многих лет людей и животных, он пришел к выводу, что есть нечто такое, что свойственно одному лишь человеку, а именно половые извращения, в частности, гомосексуализм. По его твердому убеждению, человек - единственное в мире животное, способное культивировать их. Но один из присутствующих джентльменов, фермер из Хемпшира, сообщил, что однополая любовь нередко встречается у уток, причем как среди самцов, так и среди самок.

По его мнению, добавил он, комиссия ни к чему не придет, если будет придерживаться строго ограниченных представлений: зоологии, психологии, теологии и так далее. Человек – “сложный” комплекс, сказал он. Он существует лишь в своих связях с окружающими его предметами и людьми. Это окружение и определяет его так же, как и он сам определяет это окружение, и это взаимодействие, беспрестанно возобновляемое, и создает постепенно Историю, вне которой ничто не имеет значения.

Джентльмен в безукоризненных манжетах оттянул указательным пальцем, на котором сверкал бриллиантовый перстень, сказал, что его уважаемый коллега в своем хемпширском замке, видимо, здорово нахватался Маркса. Но если он собирается обратить в марксистскую веру не только членов комиссии, но и весь английский парламент, то пусть запасется терпением. Тут вмешалась маленькая квакерша, тихо прошептавшая, что вовсе необязательно быть марксистом, чтобы рассуждать так, как их коллега, однако его точка зрения все равно ничего не дает, поскольку нужно объяснить, почему у животных не происходит того же. Если история человека находится в постоянном изменении, чего нельзя сказать о животных, значит, существует же что-то особое, присущее только человеку, что и следует определить. Сэр Кеннет Саммер спросил, не желает ли она изложить свою точку зрения. Маленькая дама ответила, что, конечно, желает, тем более что у нее на сей счет имеется свое особое мнение. Человек, сказала она, единственное в мире животное, способное на бескорыстные поступки. Другими словами, доброта и милосердие присущи лишь человеку и только ему одному. Старейшина не без сарказма осведомился, на чем основывается ее утверждение о неспособности животных на бескорыстные поступки: разве не сама она только что попыталась доказать, что, возможно, они также познают Бога? Джентльмен-фермер добавил, что его собственная собака погибла во время пожара, бросившись в огонь спасать ребенка. Впрочем, даже доказав, что вышеназванные чувства присущи лишь человеку, надо еще установить, как правильно указала многоуважаемая леди, источник подобного различия.

Затем взял слово джентльмен в накрахмаленных манжетах и заявил, что от прошедших цивилизаций осталось только искусство, именно оно служит тестом существования человека от кроманьонца до наших дней. Джентльмен-фермер заметил, что, хотя мысль эта, конечно, спорная, лично он склонен ее принять. Однако он спросил у своего коллеги, может ли тот дать точное определение искусству? Коль скоро, по его мнению искусство определяет человека, надо раньше определить, что такое искусство. Джентльмен в накрахмаленных манжетах ответил, что искусство не нуждается ни в каких определениях, ибо оно единственное в своем роде проявление, распознаваемое каждым с первого взгляда. Джентльмен-фермер возразил, что в таком случае и человек не нуждается в особом определении, ибо он тоже принадлежит к единственному в своем роде биологическому виду, распознаваемому каждым с первого взгляда. Джентльмен в накрахмаленных манжетах ответил, что как раз об этом он и говорил.

Тут сэр Кеннет Саммер напомнил присутствующим, что комиссия собралась не для того, чтобы установить, что человек. На этом заседание закрылось. Все выглядели озадаченными. Холеные усы джентльмена в манжетах не смогли скрыть кислой улыбки, кривившей уголки его тонких губ. Старейшина был бледен, щеки его нервически подергивались. За толстыми очками маленькой квакерши, кажется, блестели слезы. Крупные капли пота выступили на лбу джентльмена-фермера, а полковник Стренг нетерпеливо покусывал свои роскошные белые усы.