Люди или животные?


автор: Вячеслав Алексеев

ДОГАДКА СУДЬИ ДРЕЙПЕРА

Позднее на заседании парламентской комиссии вновь заслушали профессора Рэмпола и капитана Тропа, и когда они закончили и удалились, старейшина воскликнул:

“- Разве я был не прав? Они сказали то же, что и Уэсли!
- С чего вы взяли? - спросил джентльмен в манжетах.
- Именно молитва отличает человека от животного.
- Лично я ничего подобного не слышал!
- Имеющий уши... - начал было старейшина.
- Я слышал как раз обратное. Рэмпол сказал: "Ум человека способен за внешней формой предметов улавливать их сущность. А у животных ум не улавливает даже внешней формы, он не идет дальше ощущений".
- Но Тропп опроверг это положение! - воскликнул старейшина. – Вспомните только макаку Верлена: она отличала
треугольник от ромба, ромб от квадрата, кучку в десять бобов от кучки в одиннадцать!
- Возможно, мне удастся внести ясность, - мягко сказал сэр Артур.
Сэр Кеннет попросил судью примирить противоположные точки зрения.
- Сравнивая ум человека и ум животного, - начал сэр Артур, - профессор Рэмпол, в общем, говорил нам не столько о количественном различии, существующем между ними, сколько о качественном. Он утверждал даже, что так всегда происходит в природе: небольшое различие в количестве может вызвать неожиданные перемены, полное изменение качества. Например: можно в течение некоторого времени нагревать воду, но она по-прежнему будет оставаться в жидком состоянии. А потом в определенный момент одного градуса будет достаточно, чтобы из жидкого состояния она перешла в газообразное. Не то же ли самое произошло и с интеллектом наших пращуров? Небольшое, может быть, совершенно незнаительное количественное изменение мозговых связей заставило его совершить один из тех скачков, которые определяют полное
изменение качества…
- Профессор Рэмпол, - продолжал сэр Артур, - указал, в чем именно заключалось это качественное изменение: разница между мышлением неандертальского человека и мышлением человекообразной обезьяны, вероятно, была количественно невелика.
Но, надо полагать, в их отношениях с природой она была поистине огромной: животное продолжало бездумно подчиняться природе, человек же вдруг начал ее вопрошать.
- Да это же... - воскликнули одновременно старейшина и джентльмен в манжетах, но сэр Артур не обратил на них внимания.
- А для того, чтобы спрашивать, необходимо наличие двоих: вопрошающего и того, к кому обращены вопросы. Представляя единое целое с природой, животное не может обращаться к ней с вопросами. Вот, на мой взгляд, то различие, которое мы
пытаемся определить. Животное составляет единое целое с природой. Человек не составляет с ней единого целого. Для того чтобы мог произойти этот переход от пассивной бессознательности к вопрошающему сознанию, необходим был раскол, разрыв, необходимо было вырваться из природы. Не здесь ли как раз и проходит граница? До этого разрыва - животное,
после него – человек? Животные, вырвавшиеся из природы, - вот кто мы.
Несколько минут прошло в молчании, которое нарушил полковник Стренг, прошептав:
- Все это не так уж и глупо. Теперь мы можем объяснить гомосексуализм. Мы можем теперь объяснить, - проговорил сэр Артур, - почему животные не нуждаются ни в мифах, ни в амулетах: им неведомо их собственное невежество. Но разве мог ум человека, вырвавшегося, выделившегося из природы, не погрузиться сразу же во мрак, не испытать ужаса? Он почувствовал себя одиноким, предоставленным самому себе, смертным, абсолютно невежественным - словом, единственным животным на земле, которое знает лишь то, что "ничего не знает", не знает даже, что оно такое. Как же ему было не выдумывать мифы о богах или духах, чтобы оградиться от своего невежества, идолов и амулетов, чтобы оградиться от своей беспомощности? И не доказывает ли как раз отсутствие у животных таких извращающих действительность измышлений, что им неведомы и страшные вопросы. Присутствующие молча смотрели на оратора.
- Но тогда, если человек - разумный человек - и история человечества обязаны своим появлением этому отрыву, этой независимости, этой борьбе, этому отделению от природы, если, для того чтобы животное стало человеком, ему необходимо было сделать этот мучительный шаг, то как, по какому признаку, наконец, мы можем понять, что шаг этот сделан? Ответа на его вопрос не последовало”.

Увидеть признак человека в том, что он вырвался из природы – стереотипная точка зрения. Оригинальным здесь является утверждение, что это стало причиной чувства беспомощности и страха, породив тем самым мифы, амулеты и, в конечном счете, религию. Замечу также то, что во французском варианте роман Веркора называется не “Люди или животные?”, а “Les animaux denatures”, то есть “Денатурированные животные”. Это словосочетание из речи судьи Дрепера, приведенной выше, может быть переведено различными способами, в русском варианте романа оно может быть таким - “животные, вырвавшиеся из природы”.