Христианский и восточный мистицизм: попытка сравнения


автор: Вячеслав Алексеев

Растворение в Боге или диалог с Ним?

Различия в понимании природы Бога становятся источником различий и в понимании природы человека. Мы вправе судить об истинности той или иной религии по тому, как она изменяет человека. В христианстве гордыня — первый и самый главный грех. Именно гордость послужила причиной падения сатаны и первых людей. В индуизме основной грех — это неверие в то, что ты сам и другие люди божественны. Свами Вивекананда в связи с этим однажды высказался так:

«Вы еще не знаете Индии! Мы, индийцы, — в конечном счете Человекопоклонники. Наш Бог — это человек! И человек должен стать божественным через осуществление Божественного!.. Старые религии утверждали, что атеист тот, кто не верит в Бога. Новая религия утверждает, что атеист тот, кто не верит в самого себя» (цит. по Ткачева А.А. «Новые религии» Востока. М., 1991, с. 109)

Представление о божественности льстит человеческому «эго», и для тех, кто выбирает между христианством и восточным мистицизмом, точка зрения индуизма покажется более привлекательным, чем христианские заповеди покаяния и смирения, Проследим, однако, чем заканчивается путь раскрытия в человеке божественной природы. Поскольку единственной подлинной реальностью является Абсолют, конечная цель в индуизме заключается в том, чтобы познать иллюзорность мира и слиться с Абсолютом. Человек, практикуя аскетизм и медитацию, в конце концов обнаруживает в самой глубине своего «я» Абсолют и осознает свое полное тождество с ним. На этом пути происходит очищение сознания от всего индивидуального, человек претерпевает процесс расчеловечивания, который заканчивается полным слиянием с безликим Абсолютом. В Индии люди, сумевшие достичь такого состояния, вызывали не только почитание, но и страх. Рамакришна, как пишет Ромен Роллан, «видел, цепенея от ужаса, этих живых мертвецов и в страхе плакал при мысли, что ему придется, может быть, пройти через это, уподобиться одному из них» (цит. по Роллан Р. Жизнь Рамакришны. Жизнь Вивекананды. Киев, 1991, с. 56).

Здесь мы обнаруживаем странный парадокс — в восточных культах путь человека начинается с самообожествления, а заканчивается духовным самоупразднением — полным уничтожением личности человека, ее растворением в Абсолюте. В христианстве человек начинает путь с покаяния и осознания своей неискоренимой греховности, но завершает его полным восстановлением своей индивидуальности. Это связано с тем, что Бог в христианстве — это Личность, которая желает находиться в диалоге с человеком. Бог хочет, чтобы личность человека была максимально раскрыта для общения с Ним.

Христианин, даже если одинок в жизни, не одинок в общении с Богом, поскольку Бог — это Личность, а молитва — это общение с Ним. В индуизме, даже в том случае, когда человек находится в близком общении с учителем, он в высшем смысле беспредельно одинок, поскольку Абсолют — это безличный дух и, кроме него, все является иллюзией. Человек при этом становится на путь одинокого восхождения к Абсолюту и, достигнув цели, навсегда остается блаженно одиноким на необитаемом острове духа.

Человек по своей природе существо социальное, он становится личностью в процессе общения. Как заметил философ Мартин Бубер, человек обретает «Я» через «Ты», изолированный индивид не способен к подлинному росту. Освобождаясь от социальных связей, он теряет также и самого себя.

Идеал развоплощенности невыносим для большинства людей, поэтому индуизм вынужден был вводить в духовную жизнь личное общение с богами, в которых Абсолют в той или иной степени проявлял себя. Поклонение им рассматривалось в качестве меры, способствующей продвижению к Абсолюту, однако конечная цель все же оставалась прежней — полное растворение в Нем. В христианстве в самой природе Бога заложена множественность (Бог-Отец, Бог-Сын, Дух Святой), в индуизме же царит абсолютный монизм, даже Тримурти (Брахма, Вишну, Шива) рассматривается здесь как нечто вторичное по отношению к Абсолюту.