Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

Бертран Рассел о смысле жизни

Докинс сообщает, что это эссе Рассела «Во что я верю» он нашел когда-то в школьной библиотеке, и оно произвело на него неизгладимое впечатление. В своем эссе Рассел сообщает, что несмотря на преклонный возраст он любит жизнь, и все же счел бы ниже своего достоинства трепетать от страха перед смертью. Рассел также пишет – то обстоятельство, что счастье носит преходящий характер, не лишает его ценности. В результате своих размышлений на эту тему он приходит к следующему афоризму: «Благая жизнь – есть жизнь, вдохновенная любовью и направляемая знанием» (Рассел Б. Во что я верю//Рассел Б. Почему я не христианин? М., 1987, с. 71). Философ призывает к стоической и жизнеутверждающей позиции в мире, где ощутимо присутствуют такие вещи как страдания и смерть. При этом он верит в то, что наука может сделать очень много для того, чтобы жизнь людей в этом мире стала более достойной.

Свои взгляды Рассел еще более откровенно излагает в эссе «Поклонение свободного человека». В нем Рассел задается следующим вопросом – каким образом столь бессильное существо как человек может сохранять свои надежды в чуждом ему и бесчеловечном мире? В результате размышлений философ приходит к следующему выводу – несмотря на краткость жизни и неизбежность смерти человек может найти утешение в том, что он способен «свободно исследовать, критиковать, познавать и - в воображении — творить» (Рассел Б. Поклонение свободного человека//Рассел Б. Почему я не христианин? М., 1987, с. 16).

При этом Рассел отрицательно относится к культу силы как способу решения экзистенциальных проблем. В этом смысле философ против Томаса Карлейля и Фридриха Ницше, философию которых он рассматривал как проявление краха человеческих идеалов перед лицом враждебной Вселенной, как безоговорочное подчинение злу и предательство лучшего из того, что есть в человеческой природе.

Рассел призывает собрать все мужество для борьбы в одиночку со враждебной Вселенной. Вместе с тем, как это ни странно, в одном месте своего эссе он отвергает «бессильную горечь восстания» и призывает к смирению перед «господством судьбы» (Там же, с. 20-21). Несколько иное соображение появляется в эссе Рассела «Сущность религии». В нем философ пишет о том, что человеческая душа – это сплав Бога и зверя. При этом животная часть души боится смерти и жаждет жизни вечной, а божественная часть думает о смерти мало и принимает мир таким, какой он есть (Рассел Б. Сущность религии//Рассел Б. Почему я не христианин? М., 1987, с. 35). Странно, однако, то, что тезис о «божественной части» души высказывается откровенным агностиком. И здесь, похоже, имеет место подворовывание смысла жизни с более высокого, теологического плана Вселенной.

Но главное в философии жизни Рассела, на мой взгляд, является все же мужественное сопротивление судьбе. Рассел также полагает, что мышление делает нас отчасти свободными по отношению к этой самой судьбе.

В заключение замечу, что будучи атеистом можно различным образом встретить свою смерть. Так, Вольтер вопил от ужаса и призывал Господа, которого он презирал и преследовал всю свою жизнь. Но были также другие атеисты. В связи с этим замечу, что известный астрофизик и «научный материалист» Карл Саган встретил свое умирание спокойно и с достоинством – он не сожалел ни о чем. Как сообщает Википедия, вполне достойно встретил свою смерть также Альберт Эйнштейн, другой человек, который не верил в бессмертие души. Его падчерица Марго по этому поводу сообщает:

«Он говорил с глубоким спокойствием, о врачах даже с легким юмором, и ждал своей кончины, как предстоящего «явления природы». Насколько бесстрашным он был при жизни, настолько тихим и умиротворенным он встретил смерть. Без всякой сентиментальности и без всяких сожалений он покинул этот мир» (http://ru.wikipedia.org/wiki/%DD%E9%ED%E9%ED%F8%F2%E5%E9%ED._%CO%EB%FC%E1%E5%F2).

Стоическое отношение к жизни и смерти - это в самом деле возможная стратегия существования для некоторых мужественных или нечувственных к экзистенциальным проблемам людей. Дело, однако, в другом, а именно в том, что объективно перспектива смерти даже в том случае, если обозначенная выше стратегия жизни вполне удалась, все равно лишает человеческое существование смысла. Стоицизм Рассела просто позволяет успешно закрыть на это обстоятельство глаза, мужественно выдержать ощущение бессмысленности жизни и в конечном счете смириться с этой бессмысленностью.

Рассел в эссе «Во что я верю» сообщил также, что даже на эшафоте можно вести себя достойно (Рассел Б. Во что я верю//Рассел Б. Почему я не христианин? М., 1987, с. 71). И все же достойное поведение на эшафоте никак не отменяет самого безобразия казни и смерти, не отменяет того обстоятельства, что жизнь вне перспективы бессмертия оказывается лишенной какого-либо смысла. Быть мужественным, может быть, единственный возможный выбор, но без перспективы бессмертии он означает лишь то, что вы делаете хорошую мину при очень плохой игре.

Говоря о смысле жизни, мы так или иначе отвечаем на вопрос – для чего стоит жить, какова глобальная цель жизни? И если подумать, рождается ответ – жить стоит для чего-то вечного. Если же все наши усилия будут в конечном счете сметены временем, смысл из жизни элиминируется, и тогда совершенно оправданными становятся слова царя Соломона из «Книги Екклесиаста» – «все суета и томление духа» (Еккл. 1: 14). Здесь имеется в виду тягостное ощущение того, что вся деятельность человека проходит впустую и не заканчивается ничем реальным. Увы, героический вызов, который бросают враждебной Вселенной такие лица как Бертран Рассел и Жакоб Моно оказывается тщетным.