Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

«Научный материализм» и смысл жизни

Несмотря на гуманные заявления о достоинстве человека и смысле его существования, угрозы для этого самого смысла со стороны «научных материализма» явно имеют место.

Случай Ричарда Докинса: Дарвиновский «смысл жизни»

Начать я хотел бы с еще одного одиозного случая - с соображений о смысле жизни ультрадарвиниста Ричарда Докинса, известного популяризатора эволюционной доктрины и пропагандиста «научного материализма».

Первая глава его книги «Эгоистический ген» («The Selfish Gene» ) (1976) имеет хороший заголовок - «Для чего мы живем?». Эту главу Докинс начинает со следующего духовозвышающего утверждения: «Разумная жизнь на той или иной планете достигает зрелости, когда ее носители впервые постигают смысл собственного существования» (Докинз Р. Эгоистический ген. М., 1993, с. 4).

Казалось бы перед нами очень хорошее и достойное утверждение, но если вы думаете, что речь в данном случае идет о смысле жизни в обычном понимании этого термина, то вы очень заблуждаетесь. Как следует далее из текста, под смыслом жизни Докинс имеет в виду исключительно дарвиновское понимание этого термина - выживание и воспроизводство организма, а если быть более точным – генов, которые живут в этом организме. При этом Докинс сообщает также следующее: «лишь Дарвин впервые связно и логично изложил, для чего мы существуем» (Там же, с. 14). Дарвин по мнению Докинса сделал для ответа на вопрос о смысле человеческой жизни гораздо больше, чем кто-либо еще, и теперь больше нет необходимости обращаться к «суевериям», когда мы задумываемся над вопросом о том, для чего живем.

Я сначала не очень понял и не очень поверил. Мне подумалось что, дело здесь, может быть, в не совсем адекватном переводе текста книги. Однако изучение английского варианта показало, что смысл указанного места в русском варианте переведен вполне правильно. Добавлю к этому еще и то, что Докинс в подобном понимании смысла жизни человека был вовсе не одинок. В своей книге он, в частности, цитирует очень известного теоретика неодарвинизма Джорджа Симпсона, который по поводу вопроса о том, что есть такое человек, заявил следующее:

«Я хочу здесь подчеркнуть, что все попытки ответить на этот вопрос, предпринимавшиеся до 1859 года (год издания книги «Происхождения видов» Чарльза Дарвина), ничего не стоят и что нам лучше вообще не принимать их во внимание» (Там же, с. 15).

В дополнениях к книге Докинса «Эгоистический ген» (М., 1993), изданной на русском языке и почерпнутых, очевидно, из более поздних изданий книги, Докинс сам оценивает это высказывание как несколько «грубоватое», но в принципе присоединяется к нему (Там же, с. 242).

Итак, теория Дарвина, если придать ей статус философского мировоззрения, утверждает, что смысл жизни любого организма, в том числе организма человеческого, заключается в том, чтобы выжить и наплодить детей, иначе соответствующий генотип будет элиминирован естественным отбором. Приведу в связи с этим высказывание Докинса из интервью, которое взял у него корреспондент «Scientific American» Джон Хорган: «Все цели происходят в конечном счете из естественного отбора, - сказал Докинс. - Это - мое кредо, и я намерен его защищать» (цит. по Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность человеческого знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 191).

Таким образом, по мнению Докинса естественный отбор задает для человека сам механизм целеполагания. При этом цели, которые ставит перед собой человек, если, конечно, речь идет о человеке здоровом, служат задаче его выживания и успеха. Специфика неодарвинизма вообще и соображений Докинса в частности состоит лишь в том, что они в отличие от Дарвина говорят не столько о выживании организма, сколько о выживания генов, сидящих в нем. В книге «Эгоистический ген» (1976) человеческие организмы без всяких колебаний обозначены Докинсом в качестве машин для выживания генов.

Дело, однако,¸ состоит в том, что человек в отличие от других животных смог создать развитую и изощренную материальную и духовную культуру, которая казалось бы выводит его за пределы мира животных. Тем не менее, это обстоятельство на взгляд Докинса ничего принципиально не изменило - мы просто перешли от охоты на бизонов к зарабатыванию денег при помощи написания книг и игры на бирже. Естественный отбор при этом по его мнению никуда не исчез – он все равно поддерживает среди людей организмы, способные к успеху.

Смысл жизни человека при чисто неодарвинистском понимании проблемы, которого придерживается Докинс, съеживается, таким образом, до обозначенной выше вульгарной цели выживания и воспроизводства живущих в нас генов. И все же интуитивно мы ощущаем, что смысл жизни - это нечто иное, и здесь Докинс упускает что-то очень важное.

Добавлю к этому еще и то, что при обозначенном выше подходе Докинса из жизни исчезает не только ее смысл, но также ощущение тайны. В предисловии к книге Докинса с мрачноватым названием «Слепой часовщик») («The Blind Watchmaker») (1986), которую он рискнул посвятить своим родителям, сообщается, что когда-то наше существование представляло собой величайшую тайну. Однако теперь по мнению Докинса это уже не тайна – Чарльз Дарвин и Альфред Уоллес разгадали ее, хотя мы все же будем еще какое-то время уточнять этот ответ (Dawkins R. Blind Watchmaker. 1986, L., xiii).

Ощущение тайны человеческого существования очень трудно выразить в конкретных словах, но это еще не означает того, что тайна вообще отсутствует или сводится к вульгарному ее пониманию, сводящемуся к задаче выживания. Как замечает Семен Франк в книге «Непостижимое» (1939), когда мы оказываемся лицом к лицу с рождением ребенка или со смертью близкого человека, мы остро чувствуем в этих событиях присутствие непостижимой тайны (Франк С. Непостижимое. М., 2007, с. 15). Такое ощущение складывается вне зависимости от того радостное это событие или ужасное. Но Докинс, как уже говорилось выше, расправляется с проблемой тайны столь же безжалостно и грубо, как и с проблемой смысла жизни. Для него есть научные загадки, но нет тайн.

Однако вопросы непонятливыми людьми все равно продолжают задаваться. Журналист Бен Ваттенберг в беседе с Докинсом, в частности, заметил, что сам механизм эволюции, предложенный Дарвином совершенно понятен, и все же не ясен смысл нашего появления на этот свет.

Комментируя такого рода соображение, Докинс повторяет свою мысль о выживании как единственном смысле существования. При этом он уточняет, что вопрос был в принципе сформулирован журналистом некорректно. Если бы собеседник поинтересовался о смысле наличия крыла у птицы, на него можно было бы дать дарвинистский ответ, а именно - крыло необходимо для того, чтобы птица смогла летать, занять соответствующую экологическую нишу и тем самым выжить в борьбе за существование. Этой задаче посвящена также человеческая жизнь. Что же касается метафизических вопросов о смысле жизни, то они на взгляд Докинса сами лишены какого-либо смысла. По этому поводу Докинс в означенном выше интервью заявил:

«Вопрос о высшем предназначении, о смысле, о фундаментальной цели, во имя которой Вселенная получила свое существование, - все это вопросы лишенные здравого смысла… Я считаю некорректным ставить вопрос «Почему» для того, чтобы искать при этом ответ о смысле Вселенной, смысле Homo sapiens и так далее. Постановка такого вопроса свидетельствует только о том, что мы можем ставить неправильные, нелегитимные, некорректные вопросы» (цит. по Дулуман Е. К. Современные дарвинисты против религии //http: //www. atheism. ru/old/DovAth1. html).

Вообще говоря, уже то обстоятельство, что человек столь упорно задается вопросами о смысле жизни, должно заставить нас задуматься об их легитимности. Более того, сам Докинс неявно пользуется в том числе традиционным пониманием категории смысла жизни – согласно одному признанию, сделанному Докинсом в скандально известном бестселлере «Бог как иллюзия» («God Delusion») (2006) он заявляет, что находит смысл жизни все же не в выживании и не в производстве детей, а в интеллектуальном творчестве (Докинз Р. Бог как иллюзия. М., 2009, с. 495, 504). Тем не менее, в других своих книгах и интервью Докинс обычно все же высказывается в жестких рамках дарвинистского «научного материализма» – он сводит смысл жизни организма к выживанию и распространению в популяции успешных генов. И здесь обнаруживается очередной момент, когда «научный материализм» элиминирует из жизни вещи, которые весьма важны для человеческого существования – эта философия зачастую объявляет иллюзорным не только свободу воли, но также представление о смысле жизни, отличное от дарвиновского понимания этого термина.

В интервью с Докинсом корреспондент «Scientific American» Джон Хорган поинтересовался, почему же тогда его столь печально известное высказывание о том, что Дарвин разгадал тайну жизни человека, встретила такое сильное сопротивление не только у креационистов, но и среди вполне компетентных биологов? «Может, я не могу донести свою точку зрения с достаточной ясностью», - сказал он. Скорее, подумал Хорган, верно обратное – его не очень сложные суждения о человеческой жизни настолько ясны, что не оставляет места для тайны и смысла, а поэтому отторгаются в том числе многими учеными, даже если они атеисты и неодарвинисты (Хорган Дж. Конец науки. Взгляд на ограниченность знания на закате Века Науки. СПб., 2001, с. 195).

Конечно, смысл жизни и ее тайна сами по себе не могут быть самоцелью, и если их нет, с этим придется смириться. Однако едва ли жизнь человека можно вообще лишить ощущения смысла и тайны, и здесь, повторюсь, «научный материализм» в духе Ричарда Докинса упускает что-то очень важное.