Экзистенциальные вопросы глазами «научных материалистов»


автор: Вячеслав Алексеев

Теодицея и проблема духовной наследственности

Строго говоря, если исходить из христианской догматики, все страдания человечества и вообще неблагополучие этого мира в конечном счете упираются в первородный грех, совершенный Адамом и Евой. В силу этого греха последующие поколения людей несут на себе тяжесть проклятия. Однако при поверхностном восприятии первых страниц Библии объяснение всех бед, случившихся с человечеством, путем апелляции к сюжету грехопадения и изгнания из Едема Адама и Евы за один акт неповиновения многим не покажется сегодня убедительным, особенно на фоне того, что потом с человеком произошло, на фоне тех же самых газовых камер Освенцима. Ведь мы не изгоняем своих детей из дома только потому, что они однажды совершили какой-то ошибочный поступок.

Но если мы хотим оставаться в пределах христианского мышления, нам стоит вполне серьезно отнестись к сюжету о грехопадении. При этом, однако, нет никакого смысла скрывать от себя тот факт, что мы явно не до конца понимаем эту библейскую историю. Руководитель проекта «Геном человека», ученый-христианин Фрэнсис Коллинз в своей книге «Доказательство Бога. Аргументы ученого» (М., 2009, с. 159) приводит обширную цитату из классической книги Клайва Льюиса «Проблема страдания». Она свидетельствует о том, что мы имеем лишь смутное представление о событии, произошедшем в Едеме. Понятно лишь одно - произошло нечто УЖАСНОЕ, а именно бунт человека против Бога, в результате чего были глубоко нарушены отношения человека со своим Творцом.

Трудность здесь состоит также в том, что первородный грех согласно христианской догматике передается из поколения в поколение, то есть в данном случае имеет место своего рода духовная наследственность. Многие, тем не менее, недоумевают по поводу того, что нам приходится расплачиваться за грехи, совершенные тысячи лет назад Адамом и Евой. Этот вопрос минимально обсуждается, в частности, в книге Джеймса Сайра «Зачем вообще во что-то верить?» (Симферополь, 2002).

По мнению Сайра, недоумевая по поводу наследования первородного греха, мы забываем о том, что человек это социальное существо, которое является звеном в длинной цепочке поколений. Нравится нам это или нет, но мы зависим от прошлого. Просто такова структура этого мира (Сайр Дж. Зачем вообще во что-то верить? Симферополь, 2002, с. 173). К этому объяснению прибегают также многие другие известные в христианском мире апологеты. Так, Питер Крифт и Рональд Тачелли в «Справочнике по христианской апологетике» (Симферополь, 2011, с. 109) пишут о «таинстве солидарности» человечества.

Закон духовной наследственности вполне подобен закону наследования генов - если человек злоупотребляет алкоголем, испорченные им гены будут неизбежно передаваться потомкам. И все же перечисленные выше соображения не исчерпывают проблему до конца. В связи с этим симптоматично то, что вопросом справедливости наследования грехов задавались еще еврейские пророки, которых явно трудно заподозрить в неортдоксальности и модернизме. В частности, Иеремия, описывая жизнь народа Божьего после возвращения из плена, сообщает:

«В те дни уже не будут говорить: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах - оскомина»; но каждый будет умирать за свое собственно беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет» (Иер. 31: 29-30).

А вот что утверждает пророк Иезекииль:

«Зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? Живу Я! Говорит Господь Бог, - и не будут вперед говорить пословицу эту в Израйле. Ибо вот, все души – Мои: как душа отца, так и душа сына – Моя; душа согрешающая, та умрет» (Иез. 18: 2-4).

Некоторые теологи и философы в связи с проблематичностью самой идеи наследования первородного греха предлагают вообще пересмотреть саму концепцию первородного греха. Так, Джон Хик полагает, что первородный грех есть не столько последствие сознательного бунта человека против Бога, сколько проявление в человеке слабости и невежества (Мерфи Н., Эллис Дж. О нравственной природе Вселенной. М., 2004, с. 275). Другие теологи усматривают в первородном грехе проявление унаследованной в ходе эволюции и оставшейся в человеке животной природы. Однако столь радикальное переосмысление доктрины первородного греха производит впечатление чрезмерного - оно явно нарушает границы идентичность христианства.

Христианские апологеты в своем подавляющем большинстве все же признают закон духовной наследственности, рассматривая его в качестве неизбежного условия существования самого человеческого рода. И об этом свидетельствует тот факт, что люди все же ощущают незримую вину за дела предков. В этом смысле поразительным фактом является то, что испанский король Хаун-Карлос в 1992 году почти извинился за то, что испанская королевская чета Фердинанд II Арагонский и Изабелла Кастильская пятьсот лет до этого изгнали евреев из Испании.

При обсуждении проблемы ответственности детей за грехи отцов я хотел бы отослать читателя также к фильму Татьяны Фрейденссон «Дети третьего рейха», представляющему набор интервью с предками известных нацистов. Фильм был показан по первому каналу в июле 2013 года. Некоторые дети нацистских вождей были равнодушны к преступлениям своих отцов. Другие, в частности, такие как дочь Генриха Гиммлера Гудрун сами стали нацистами, но многие все же ощущали вину за преступления своих отцов. Эта вина иногда была очень острой, в результате внучатая племянница Германа Геринга Бетина сочла необходимым пройти процедуру стерилизации. Прошел процедуру стерилизации прошел также ее брат.

Поразительны были также признания Никласа Франка, сына гауляйтера Польши Ганса Франка, ответственного за уничтожение миллионов евреев в концлагерях, расположенных на территории этой страны. Никлас очень остро чувствовал свою ответственность за то, что совершил его отец, хотя никакого отношения к его преступлениям он вообще не имел. Насколько можно понять из фильма, его брат Норман вообще отказался иметь детей. И уже сам факт того, что многие «дети третьего рейха» каялись, явно противоречит представлению о чисто индивидуальной ответственности за грехи.