Божий любимчик: добро и предопределение


автор: Вячеслав Алексеев

РАССКАЗ О РОМАНЕ КУРТА ВОННЕГУТА «СИРЕНЫ ТИТАНА»

Назвать Курта Воннегута фантастом в строгом смысле этого слова очень трудно. Скорее он автор философских романов, в которых космические корабли и иные цивилизации являются лишь литературным приемом, позволяющим изложить философские идей. В этом смысле было бы странным сравнивать его, скажем, с Гарри Гаррисоном или Робертом Хайнлайном. Проза Воннегута - это проза совсем иного уровня, и она повлияла в том числе на многих серьезных романистов. В частности, его считают предтечей американской постмодернистской школы «черного юмора», представленной весьма элитарными писателями. На задней обложке книги Станислава Лема «Сказки о роботах» я обнаружил следующее утверждение, принадлежащее Воннегуту:

«Мастер Лем, неизлечимый пессимист, с ужасом наблюдает: что же еще способно выкинуть безумное человечество?.. От долгого общения с безнадежностью он так устает, что его разбирает хохот».

На самом деле это высказывание стоит отнести скорее к творчеству самого Курта Воннегута, чем Станислава Лема. Если в романах Воннегута и есть какой-либо юмор, то он в самом деле очень грустный. Это смех от безнадежности бытия, и уже в этом смысле он может быть интересным для нас. В самом деле, в результате кризиса христианства в мире все стало зыбко, разрозненно и неуютно. В таких условиях «черный юмор» может быть оправдан и нести определенный философский смысл.

А еще Воннегут обращается в своих романах к теме религии, явно и не явно. Это вполне касается его второго романа «Сирены Титана», который, как это ни странно, был почти не замечен литературными критиками, может быть, именно потому, что там фигурировали космические корабли и иные цивилизации, а не атрибуты «нормального» философского романа.

В русском варианте роман Воннегута «Сирены Титана» существует как минимум в двух переводах, каждый из которых хорош по-своему. Один отрывок из романа был также переведен неизвестным мне автором и содержался в некоем сборнике фантастики, который я случайно прочитал лет двадцать назад. Собственно говоря, именно благодаря этому отрывку, переведенному автором, имя которого забылось, я полюбил этот роман Воннегута.

Что же касается полновесных переводов романов, то один из них принадлежит Нине Коптюг и вышел в сборнике «Тревожные колокола» (Новосибирск, 1991), куда попал также роман фантаста Гарри Гаррисона «Пространства, пространства!». Второй перевод принадлежит целой группе авторов. При этом основную работу выполнила Марина Ковалева. Я буду пользоваться двумя этими переводами.

В частности, подобно Нине Коптюг я буду называть главного героя Малахией Константом и Унком, хотя в переводе Ковалевой он именуется Малаки и Дядьком. Некоторые другие имена также будут взяты мной из перевода Нины Коптюг. Я, в частности, буду звать робота-гонца с планеты Тральфамадор, как это сделано в переводе Нины Коптюг, - Сэйло, а не Сэло, как он назван Мариной Ковалевой. Я также буду называть описываемую в романе религиозную корпорацию, охватившую весь земной шар, Церковью Бога Совершенно Равнодушного, а не так, как у Ковалевой – Церковью Бога Всеравнодушного.

Признаюсь также, что отдельные детали я вообще изменил. Это относится, в частности, к девизу Малахии, объясняющему его фантастическое везение – «должно быть, я нравлюсь кому-то там, наверху». В переводе Ковалевой этот девиз сглажен и превращен в маловыразительное высказывание – «мне кажется, что кто-то там, наверху, ко мне хорошо относится». В переводе Коптюг девиз Константа несколько усилен и звучит так – «похоже, я нравлюсь кому-то там, наверху». Я изменил еще кое-что, но это совершенно несущественно для понимания смысла самого романа.

«Сирены Титана» – религиозно-философский роман. И мне трудно определить жанр данной статьи. Скорее всего, это просто пересказ романа, события которого сами говорят за себя. Мои комментарии после пересказа будет минимальными. Добавлю к этому лишь то, что история, которую рассказал Курт Воннегут, произошла где-то между Второй Мировой Войной и Третьей Великой Депрессией.